Дэвид Кертцер - Похищение Эдгардо Мортары

В бурных политических изменениях, столь болезненных для отца Фелетти, семейство Мортара, напротив, усмотрело вмешательство Провидения, новый луч надежды на скорое освобождение сына. Конечно, папа ясно дал понять, что никогда добровольно не отдаст Эдгардо, но ведь его способность удерживать мальчика зависела от того, долго ли еще за ним сохранится мирская власть. Если полиция перестанет ему подчиняться, то никакое церковное право и никакие ссылки на церковные прецеденты, сколько бы о них ни твердили ученые советники папы, уже не помогут. И Эдгардо сможет вернуться к родителям.

Семья уехала из Болоньи вскоре после того, как Марианна и Момоло возвратились из Рима и обнаружили, что их некогда процветавшая торговля совсем захирела. Марианна не хотела больше оставаться в городе, с которым теперь навсегда были связаны мучительные воспоминания. По счастью, семейство Ротшильдов предложило супругам Мортара достаточно денег, чтобы они могли расплатиться с долгами и обосноваться где-нибудь на новом месте. Они сделали довольно очевидный для того времени выбор: переехали в Турин — туда, где евреи были свободны, где инквизиция была давно отменена, где их детям ничто не грозило. Сами же они решили влиться в туринскую еврейскую общину, которая уже всячески поддерживала их в борьбе, а теперь поможет Момоло открыть новое дело [281] Иосиф Павия, письмо из Болоньи, 13 ноября 1859 года, в: Archives Israélites , декабрь 1859 года, с. 708–710. .

Папская власть в Болонье пала, но Эдгардо находился в Риме, где по-прежнему правил папа. Хотя Момоло не видел смысла возвращаться в Болонью, крах папского режима в этом городе вселял в него надежду, что, быть может, от мирского владычества папы вскоре ничего не останется и в остальных областях. Или, быть может, европейские державы, видя шаткое положение Пия IX, заставят его отпустить Эдгардо, и это станет частью платы за сохранение его власти над Римом. В таком случае люди, на которых Момоло необходимо было повлиять в первую очередь, находились не только в Турине, но и в Париже и Лондоне, и потому последние месяцы 1859-го и январь 1860 года он провел в столицах Франции и Британии (отправиться в поездку ему помогли средства, собранные евреями не только в Италии, но и во Франции).

Драматический въезд Луиджи Карло Фарини в бывшее герцогство Моденское в роли защитника народа от отсталой власти церкви произвел большое впечатление на другого Мортару — Симона, отца Момоло, жившего в Реджо. Раз новый правитель обещает исправить несправедливости, учиненные при папах, разве он не сделает все возможное, чтобы возместить ущерб, нанесенный семье Мортара? 30 октября Симон призвал диктатора добиться возвращения его внука, и Фарини тут же отреагировал, приказав недавно сформированному министерству юстиции начать следствие. Через несколько дней Фарини, уже являвшийся диктатором Модены и Пармы, возложил на себя новую обязанность и стал в придачу губернатором Романьи. Одним из его первых распоряжений, принятых 14 ноября, стало упразднение инквизиции во всех подвластных ему землях.

30 декабря Симон, оставаясь в Реджо, написал Фарини с просьбой поторопиться. «Мой сын Момоло, — писал он, — сломленный тем, что папское правительство Рима похитило у него сына Эдгардо, в настоящий момент находится в Лондоне и надеется, что Британская держава поможет ему добиться возвращения нашего любимого Эдгардо». Объяснив таким образом, почему он сам, а не отец мальчика, обращается с данным прошением, Симон продолжал: «Независимо от тех шагов, которые может предпринять мой сын, и зная о верности, справедливости и человечности вашего превосходительства, я осмеливаюсь обратиться к вам с этой просьбой — не только от себя, но и от имени сына. Прошу вас применить свою власть и вмешаться в это дело, чтобы состоялось долгожданное возвращение моего любимого внука Эдгардо, ибо с того дня, как его забрали из семьи, мы лишены и покоя, и утешения».

Фарини был человеком занятым, перед ним стояло сразу много важных и сложных задач: создавать новое правительство, поддерживать общественный порядок и готовиться к отражению весьма вероятной контратаки со стороны войск, верных старому режиму. Однако он немедленно рассмотрел прошение Симона Мортары и уже 31 декабря приказал министру юстиции разыскать «инициаторов похищения» [282] ASV-FV, p. 4. . Вскоре газеты по всей Европе сообщили об аресте инквизитора по просьбе деда Эдгардо. Но журналисты явно что-то недопоняли. Симон Мортара просил Фарини не арестовать инквизитора, а помочь с возвращением внука. К несчастью для безутешного деда, Фарини при всем желании не мог дотянуться ни до Эдгардо, ни до тех, кто его насильно удерживал. Зато до отца Фелетти дотянуться оказалось нетрудно.