Дэвид Кертцер - Похищение Эдгардо Мортары

Когда в канун Нового года поступил приказ начать дело против инквизитора, ответственным за следствие стал 41-летний Филиппо Курлетти, доверенное лицо графа Кавура и глава полиции всей Романьи, присланный из Пьемонта в помощь Фарини [283] Годом позже сам Курлетти оказался в туринской тюрьме: его собирались судить по делу об убийстве, в связи с запутанным клубком обвинений в организации воровских шаек и совершении политических убийств. Из-за того, что он грозился рассказать все о тайных преступлениях Фарини, Кавура и других создателей нового государства, тюремное начальство позволило ему совершить побег. Но в 1861 году, все еще злясь на то, как с ним обошлись, он опубликовал (вместе с единомышленником) — явно за щедрое вознаграждение от своих покровителей, католиков-ультрамонтанов, — скандальное разоблачение Фарини и его коллег, впоследствии переведенное на несколько европейских языков. Курлетти пришлось навсегда бежать из Европы, а в 1876 году он умер в безвестности в Филадельфии. Rodolfo Fantini, «Due ‘buone lane’ nelle vicende del nostro Risorgimento: Griscelli e Curletti», Strenna storica bolognese 15 (1965): 99–112; Adriano Colocci, Griscelli ed i suoi memorie (1909). Разоблачительный материал был опубликован под псевдонимом «J. A.» и назывался La vérité sur les hommes et les choses du royaume d’Italie. Révélations par J. A., ancient agent secret du compte du Cavour [фр. «Правда о людях и делах Итальянского королевства. Откровения J. A., бывшего тайного агента графа Кавура»] (1861). О позиции церкви в этой истории см. уведомление в Civiltà Cattolica , ser. 4, vol. 12 (1861), pp. 121–123. . Курлетти знал, как серьезно Фарини относится к делу Мортары (видя в нем воплощение всей несправедливости, которая чинилась при старом режиме под видом «правосудия», а потому желая сделать его мощным символом, который продемонстрирует благородство нового режима), и тоже придал ему первостепенную важность. Рано утром 2 января 1860 года он выехал из города по дороге, которая шла по долине реки По к городу Ченто километрах в тридцати к северу от Болоньи. Он собирался разыскать главного свидетеля, второго лейтенанта (бывшего бригадира) Джузеппе Агостини — человека, который отвозил Эдгардо в Рим (это его рассказы о чуде, произошедшем по пути туда, так вдохновляли католиков по всей Европе).

В одном из залов на втором этаже правительственного дворца в Ченто Курлетти допросил 53-летнего полицейского. Описав вначале тягостную сцену полицейского дежурства в доме Мортара, Агостини рассказал о поездке в Рим, однако ни словом не обмолвился ни о каких чудесных видениях или явлениях. Вот его слова: «Приехав в Рим в один из первых дней июля, я доставил мальчика в Дом катехуменов, где его принял начальник этого заведения. Он сообщил мне, что инквизитор, отец Фелетти, уже обо всем его известил». В заключение Агостини сказал, что, оставив мальчика там, где ему велели, он немедленно отправился к месту своей постоянной службы в Лояно. Однако, заподозрив, что полицейский кое о чем умалчивает, Курлетти спросил его в лоб: разговаривал ли он после своего возвращения с отцом Фелетти или, может быть, даже получал от него какое-либо вознаграждение? Да, признался второй лейтенант, действительно, через некоторое время он посетил инквизитора в Сан-Доменико — но только потому, что ему приказал отправиться туда полковник де Доминичис. В монастыре, «когда я сообщил об успешном выполнении порученного мне дела, он выказал большое удовлетворение и перед моим уходом вручил мне подарок — четыре скуди [монеты], завернутых в бумагу» [284] ASV-FV, pp. 12–14. .

Только поздно вечером Курлетти наконец вернулся в полицейское управление на третьем этаже Палаццо Комунале в Болонье, но, несмотря на поздний час, там его дожидались два карабинера, служившие в болонской полиции. Оба они недавно плавно перевелись с прежней службы в папской полиции на службу новоиспеченного государства [285] О переходе болонских полицейских отрядов со службы старому режиму на службу новому см. Hughes, Crime, Disorder and the Risorgimento . . Курлетти вызвал их сюда, чтобы удостоверить, как велит закон, и подтвердить под присягой их свидетельства о том, кто именно отдавал приказ силой забрать Эдгардо Мортару из дома 24 июня 1858 года. Курлетти очень торопился. Первый из двух вызванных полицейских, 59-летний Плачидо Виццарделли, подполковник карабинерского корпуса, начал давать показания уже после полуночи.

Виццарделли вспоминал, что однажды, когда он работал в болонском штабе карабинеров, его начальник полковник де Доминичис, командир гарнизона, велел ему отправить донесение бригадиру Агостини, чтобы тот немедленно явился в Болонью. Вскоре, подчиняясь приказу, прибыл Агостини, и де Доминичис поручил ему забрать юного Мортару из дома и отвезти в Рим. Затем Виццардини добавил, уже от себя, что приказ полковнику де Доминичису поступил от доминиканца отца Фелетти, инквизитора. «Люди, которые могли бы рассказать вам больше об этом позорном деянии, — сказал он, — это Агостини, которого я уже упоминал, и фельдфебель Кароли. Оба они сейчас находятся в моем подчинении».