Гэри Дженнингс - Тропой Предков

— Ты, смотрю, не веришь, что я извлёк змею из головы этой женщины?

Я прекрасно понимал, что говорить правду — лучший способ нажить врага, а умение притворяться — высшая доблесть всякого lépero. Не хватало ещё лезть в чужие дела. Однако в тот раз я не сдержался. Раз уж старик сам этого хочет, так тому и быть.

— Ты спрятал змейку у себя во рту или в руке, — невозмутимо заявил я. — Это был всего лишь ловкий фокус.

Мои слова подорвали власть Целителя над толпой — послышался свист. Однако старец не опечалился.

— Я вижу, что в твоих жилах течёт индейская кровь, — промолвил старый мудрец, печально покачав головой, — но ты предпочитаешь своих испанских предков.

— Я предпочитаю знание невежеству, — немедленно парировал я.

— Вопрос в том, — улыбнулся старик, — сколько знания может вынести мальчик?

Тихонько бормоча нараспев что-то на науатль, он стал совершать пассы перед моими глазами. Я закачался, лицо моё запылало, словно в лихорадке, на глазах выступили слёзы, дыхание перехватило. От моего недавнего скепсиса не осталось и следа.

Я чувствовал, что буквально проваливаюсь в его глаза: чёрные, бездонные колодцы, наполненные мировой усталостью и молчаливым пониманием; они сжимали меня как тиски и, пока я беспомощно трепыхался в этой железной хватке, вытягивали из меня всё, все знания: обо мне, моём народе, моём прошлом, моей крови — тут были конкистадоры, ацтеки и майя, — и так вплоть до незапамятных времён, непостижимых моему уму.

Потом Целитель потянулся к моему паху, словно хотел ухватить меня за garrancha, — и извлёк из моих штанов длинную чёрную змею, извивавшуюся, шипевшую и плевавшуюся. Зеваки разразились смехом.

После того как толпа рассеялась, я остался с Целителем. Сидел тише воды ниже травы, тем паче что голова моя всё ещё кружилась под воздействием колдовских чар. Старик угостил меня печёной саранчой, дал немножко маису и тыкву, наполненную соком манго.

— Никогда не отрекайся от своей индейской крови, — поучал он. — Испанцы полагают, что покорили нашу плоть плетью и мечом, с помощью пушек и священников, но под нашими ногами, над нашими головами и в наших душах до сих пор существует другой, особый мир. В этом благословенном краю меч не убивает, ибо там властвуют духи. До появления испанцев, до того как индейцы ступали по земле, до того как сама земля была извергнута из пустоты и обрела вещественность, их священные тени облачали нас, насыщали наши души и созидали нас.

«Опомнитесь! — взывают к нам тени. — Пресмыкаясь перед никчёмными испанскими богами, отрекаясь от духов своего достославного прошлого, вы подвергаете себя опасности. Ибо у духов долгая память».

Целитель дал мне чёрный камень — два пальца в длину, один в ширину, твёрдый, как железо. Одна сторона поблескивала, словно светящееся чёрное зеркало, а точнее, зеркальная поверхность чёрного пруда. Я почувствовал, что проваливаюсь в его лишённые света глубины, как будто в центре камня находилась сама бездна: пропасть, вечная, как время, сердце же её — сердце древней звезды.

— Наши предки индейцы воспаряли к звёздам, — сказал Целитель, — они сами были звёздами и несли в своих сердцах звёзды-камни, которые предопределили всю нашу судьбу. Загляни в дымящееся зеркало, мальчик.

Это уже не была наша земля, но я бросил взгляд в мир, существовавший до света и времени. Моя рука задрожала при его прикосновении.

— Возьми, — заявил Целитель и дал мне кусочек звезды.

Потрясённый, я упал на колени.

— Это твой тонали — жребий, судьба. Тебе предназначено владеть этим, — сказал старик.

— Но я недостоин.

— Разве? Ты даже не спросил, что должен отдать мне взамен.

— Всё, что у меня есть, — это два реала.

Его ладонь прошла над моей, не коснувшись её, и деньги исчезли так, как будто их никогда и не было.

— Этот дар нематериален. В сердце обитает благословение, и твоё сердце приютило богов.

Я нашёл отца Антонио под деревом, где мы разбили лагерь. Я подробно поведал учителю о своей встрече с Целителем, упомянув про змейку, скрывавшуюся в моём паху. Как ни странно, особого впечатления на клирика это не произвело, хоть он и попросил меня изложить ему всё до мельчайших подробностей.

Я рассказал отцу Антонио о том, как Целитель пел заклинания и водил передо мной руками, а также о том, какие я сам при этом испытал ощущения.

— Ха! Выходит, голова у тебя закружилась и ты чуть не потерял равновесие, глаза слезились, нос чесался, но при этом чувствовал ты себя замечательно.