Гэри Дженнингс - Тропой Предков

Но я, так или иначе, увязался за обозом и тащился за ним всё утро. Становилось всё жарче, а к полудню окружавшие дорогу дюны превратились в настоящий ад, поэтому здесь вполне уместно смотрелась высеченная кем-то на утёсе надпись: «EL DIABLO ТЕ ESPERA» [26] «Дьявол поджидает тебя» (исп.). . Надо думать, то было предостережение для всех путников, но я воспринял его как предназначавшееся лично мне.

Из Дома бедных я ускользнул ночью, не захватив с собой соломенную шляпу, и теперь, когда я брёл, понурившись, под палящим солнцем, оно буквально прожигало насквозь мою и без того больную от всех этих страхов и тревог голову. Мне уже приходилось бывать здесь раньше с отцом Антонио, когда мы наведывались в деревенскую церковь, находившуюся на ближайшей гасиенде. Помнится, тогда мы шли через пески и болота, повязав лица тряпицами, чтобы хоть как-то защититься от зловония и заразы vomito, и учитель рассказывал мне о резиновом народе, ещё более древнем и могущественном, чем мои предки ацтеки.

— Существует предание, согласно которому это племя возникло из союза женщины с ягуаром. То были рослые, на голову выше нынешних, могучие и мудрые люди, создавшие великую цивилизацию страны Тамоан Чан, так называемой Земли Тумана, где покоилась Хочикецаль — ацтекская богиня любви, весны и цветов.

Правда, в существование великанов, порождённых соитием индейских женщин с огромными лесными котами, отец Антонио не верил, но историю про древнее племя рассказывал с подъёмом, сопровождая повествование драматическими жестами.

— Их прозвали резиновым народом, потому что они изготовляли твёрдые мячи из резиновой смолы тамошних деревьев. Разделившись на команды, эти люди играли в мяч на специальных огороженных площадках величиной с нынешние ристалища для турниров, причём по правилам надо было загнать мяч в кольцо позади другой команды, не прикасаясь к нему руками. Эти древние люди могли наносить удары лишь бёдрами, коленями и ступнями. Мяч был настолько твёрдым, что мог убить человека, если попадал ему по голове.

— И что, бывало, чтобы во время игры кого-нибудь убивали? — спросил я.

— Во время игры — не знаю. А после неё — всякий раз. Игроков проигравшей команды приносили в жертву богам.

Отец Антонио сказал мне, что никто не знает, куда подевался резиновый народ.

— Наш епископ утверждает, что их якобы уничтожил Бог, потому что эти люди были грешниками и язычниками. Но когда я спросил, почему Господь не уничтожил заодно и остальных грешников да язычников по всему миру, он на меня осерчал.

Да, в прошлый раз путешествие было для меня интересным и радостным. Не то что нынешнее, в котором моими спутниками стали уныние и страх.

В полдень обоз остановился рядом с пулькерией: животным надо было отдохнуть и подкрепиться, да и людям не мешало перекусить. Караваны, шедшие впереди нас, уже встали там на привал.

В путь я отправился не с пустыми руками: помимо двух реалов, полученных от поэта-авантюриста, у меня было также несколько какао-бобов, служивших индейцам деньгами до прихода испанцев и имевших хождение до сих пор. Индейцы вообще сомневались в ценности того, что нельзя ни съесть, ни посеять, и, хотя теперь медные и серебряные монеты повсюду вошли в обращение, бобы ценились по-прежнему. В конце концов, именно из них изготовляли чоколатль, напиток королей.

Впрочем, пульке считался и вовсе напитком богов, хотя для простого народа был куда доступнее, чем какао. По мнению отца Антонио, эта дурманящая жидкость была для индейцев сущим благословением, ибо притупляла чувства, отчего убогая жизнь казалась им более сносной.

Пулькерия состояла из двух глинобитных хижин, крытых соломой. Две женщины-индианки готовили на открытом огне ужин и разливали пульке из больших глиняных кувшинов. У меня было десять какао-бобов, достаточно, чтобы уложить проститутку из Веракруса на спину на столько же минут, а изрядно поторговавшись, мне удалось за шесть из них получить огромную тортилью со свининой и перцем. Стручки перца оказались такими жгучими, что я заявил стряпухе: небось собраны они не иначе как в расплавленном жерле вулкана.

Оставшихся четырёх бобов вполне хватило бы на чашку пульке, но я знал, что позже смогу получить всё, что хочу, бесплатно.

Но, даже лёжа под деревом и уминая тортилью, я, хоть и не сомкнул глаз прошлой ночью, не находил покоя. Перед глазами у меня стояло насмерть перепуганное лицо отца Антонио. В конце концов я вскочил и вернулся на дорогу, чтобы продолжить путь.