Гэри Дженнингс - Тропой Предков

Я никогда не мог понять, шутит он или хвастается... или просто пьян. Присущая ему «скромность» побуждала Матео частенько говорить о себе как о совершенно другом человеке.

— Славный Матео Росас попал в плен к маврам, к самому алжирскому бею, каковой есть чёрный язычник и неверный дьявол. Его пытали и морили голодом, и в конце концов он сбежал.

Я слышал эту историю и раньше, причём случилась она с писателем, имя которого действительно достойно того, чтобы упоминаться наряду с Гомером. Мигель Сервантес, автор «Дон Кихота», был захвачен в плен алжирским беем и долгие годы провёл в мавританской тюрьме. Несколько лет тому назад я как-то произнёс имя Сервантеса в присутствии Матео и чуть было не лишился головы. Чёрт же дёрнул меня повторить эту глупость, ибо я решил самым невинным образом продемонстрировать свои познания, желая проверить, так же ли легко Матео заимствует чужие идеи, как он ворует чужие кошельки и соблазняет чужих жён.

— Помнится, священники, которые учили меня испанскому языку, рассказывали ещё об одном авторе книг и пьес, который был также захвачен в плен...

Не успев договорить, я оказался лежащим на земле, в голове у меня звенело. Матео обрушил удар мне на голову.

— Никогда не упоминай имя этого человека в моём присутствии, — заявил он. — В мавританских застенках, подвергнувшись адским пыткам и лишениям, я поделился с этой свиньёй историей о странствующем рыцаре, которую сам собирался написать по возвращении в Испанию. Это была подлинная история моей жизни. Он украл мою жизнь и опубликовал историю раньше, чем я вернулся, но это ещё полбеды. Гораздо хуже другое. Украв мои великие подвиги, он выставил их на посмешище, представив мою жизнь перед всеми как безумную блажь нелепого шута. Он украл мою жизнь, Чико. Да, признаюсь, я совершал поступки, которые трудно назвать благочестивыми. Да, я не гнушался запускать руки в сундуки богачей, пил вино жизни, опустошая бутылку до самого дна, проводил время за карточной игрой, ставил на кон всё: свою юность, свои страхи, надежды и мечты, саму свою бессмертную душу — и никогда не оглядывался назад. Я убивал мужчин и соблазнял женщин. Но есть вещи, которых я никогда не делал. Я никогда не воровал у друзей. Я никогда не крал чужой жизни. И вот теперь весь мир превозносит этого вора, и никто не знает имя бедного Матео Росаса де Оквендо.

Он в ярости пнул меня ногой.

— Теперь ты понял наконец?

Монте-Альбан, высокая гора, венчал холмы, возвышаясь почти на полторы тысячи футов над долиной Оахака и городом с тем же названием. Холмы были лишены растительности, там почти не росли деревья, и ничто не скрывало от взора величие древних каменных сооружений.

Как и многие другие города-храмы Новой Испании, Монте-Альбан строили, взяв за образец легендарный Теотиуакан, Место сбора богов. Древние каменные сооружения были воздвигнуты на прямоугольной площади, на разровненной вершине горы, составлявшей примерно пол-лиги в длину: на этой территории располагались храмы пирамиды, обсерватория, парадный двор и дворцы.

Как и многие из священных городов моих индейских предков, Монте-Альбан был окутан тайной и представлял собой место паломничества, куда приходило гораздо больше почитателей богов, чем там проживало. Правда, то были не ацтеки, а народ, именовавшийся сапотеками. Это племя, населявшее юг долины Мешико, ацтеки победили всего за полвека до прихода Кортеса, но победа не была окончательной, и два народа пребывали в смертельной вражде вплоть до самой Конкисты.

Теперь, когда город и святилище были заброшены и единственными признаками жизни служили следы и помёт следующих через площадь вьючных животных, над призрачными руинами витал дух печали, как будто, оставляя свои святыни змеям и тарантулам, люди оставили вместе с ними и свою тоску.

Конкиста принесла жителям области Оахака нового правителя. После того как Кортес получил титул маркиза дель Валье де Оахака и в придачу более двадцати тысяч плативших ему дань индейцев, его феодальные владения достигли размеров нескольких европейских королевств.

Разбив лагерь, мы с Целителем отправились прогуляться среди руин. Я ощутил на себе знакомый холодный ветерок — точно такой же я почувствовал в пещере под храмом Солнца в Теотиуакане.

— Боги не довольны, — проворчал Целитель. — Ничего хорошего из нашей затеи не выйдет. Эти люди явились сюда не для того, чтобы воздавать богам хвалу, но чтобы оскорбить их.