Гэри Дженнингс - Тропой Предков

Однако в моём положении следовало проявлять смирение, что я и сделал, даже возвысив сомнительного кабальеро Санчо до звания дона.

— Дон Санчо, я бедный индеец. Когда вы говорите о большом богатстве, я благодарю всех святых за то, что столь благородный господин выбрал именно меня, чтобы ему послужить.

— Слушай, что-то мне не нравится вид этого парня, — заявил вдруг Матео. — По-моему, он весьма подозрительный тип. Посмотри-ка на его глаза — похоже, он не такой дурень, каким прикидывается.

Санчо остановился и как следует пригляделся, видать высматривая в моих глазах признаки смекалки, после чего махнул рукой.

— Пусть он сто раз себе на уме, зато это самый ловкий малый, которого мы видели.

Он придвинулся ближе, так что меня замутило, схватил меня за горло, приставил нож к моему паху и спросил:

— Старик со змеями — это твой отец?

— Si, сеньор.

— Ты молод и быстро бегаешь, Чико, чего об отце твоём никак не скажешь. Всякий раз, когда ты станешь раздражать меня или огорчать, я буду отрезать один из его пальцев. Ну а если ты сбежишь, я отрежу ему голову.

— Нам придётся ехать на юг, к Монте-Альбан, что в долине Оахака, — сказал я Целителю чуть позже, когда меня отпустили. — Испанцы наняли меня для одного поручения. Они обещали хорошо заплатить.

Я объяснил старику, мол, Санчо хочет, чтобы я достал ему одну вещь, которую он там потерял. Рассказать Целителю, в чём конкретно заключается моя задача, я не мог, потому что и сам этого не знал, а он, по своему обыкновению, не задал ни одного вопроса. В таких случаях у меня возникало ощущение, что старик не спрашивает не в силу отсутствия любопытства, а потому, что и так точно знает, что происходит. Не иначе как птичка подслушала наши разговоры и обо всём доложила Целителю.

До закрытия ярмарки на ночь оставалось несколько часов, и я провёл это время, бродя вдоль рядов, разглядывая многочисленные диковины и пытаясь придумать выход из этого положения, которое, прямо скажем, было мне сильно не по душе. Памятная мне по ярмарке в Веракрусе труппа здесь не выступала, и я решил, что либо поэт-меченосец распустил её, либо часть лицедеев закончили свой путь на виселице.

Сейчас Матео выглядел более мрачным, чем когда я в последний раз видел его несколько лет назад. И одежда у него была уже не такой нарядной и ухоженной. Похоже, в последнее время дела его складывались не слишком удачно. Но я не забыл, что обязан этому человеку жизнью.

Итак, я бродил по ярмарке и вдруг заметил, что в одном месте возникла какая-то суматоха и собралась толпа. Оказывается, во время состязания по стрельбе из лука в какого-то человека, индейца, случайно угодила стрела. Люди окружили его, разглядывали, и я тоже протиснулся поближе, чтобы посмотреть. Товарищ пострадавшего опустился на колени рядом с ним и попытался извлечь стрелу. Но другой человек остановил его.

— Если ты будешь вытаскивать стрелу таким образом, то порвёшь ему мышцы, и тогда он истечёт кровью и умрёт.

Говоривший, испанец лет сорока и, судя по одежде, богатый купец, встал на колени и осмотрел рану. Когда он кликнул людей, чтобы помочь перенести раненого, я услышал, как кто-то назвал его доном Хулио.

— Перенесите его сюда. А вы все отойдите, — велел он любопытствующим.

Поскольку меня всегда привлекало всё связанное с медициной, я с готовностью помог дону Хулио и ещё двоим перенести раненого подальше от торговых палаток, туда, где не толпился народ и было посвободнее.

Дон Хулио опустился на колени и внимательно осмотрел рану.

— В каком положении ты находился, когда в тебя попала стрела?

Дон Хулио говорил по-испански с лёгким акцентом, и я решил, что он, скорее всего, португалец. Множество португальцев приехали в Новый Свет, после того как испанский король унаследовал трон их родной страны.

— Я стоял.

— Ты стоял прямо? Вытянувшись во весь рост? Или слегка нагнувшись?

Раненый застонал.

— Ну, пожалуй, малость нагнувшись.

— Распрямите ему ноги, — велел нам дон Хулио.

Мы распрямили ноги раненого, а затем пришлось сделать то же самое с торсом. Когда раненый оказался в положении, максимально близком к тому, в котором находился в момент ранения, дон Хулио тщательно осмотрел его и прощупал то место, где стрела вонзилась в плоть. Друг раненого выказывал нетерпеливое раздражение, настаивая на ломаном испанском, чтобы стрелу скорее вытаскивали.

Я возразил ему:

— Доктор должен извлечь стрелу тем же путём, каким она вошла, чтобы оставить после неё как можно меньшую рану.