Томас Стриблинг - Мегафон

Каридиус и его помощница поблагодарили мисс Суингл за бескорыстное и альтруистическое старание, которое она собиралась обратить на пользу своему кандидату, затем распрощались и вышли на улицу. Они с трудом пробирались в густой толпе к следующему намеченному избирателю, живущему через два квартала. В доме, куда зашли Генри Каридиус и мисс Стотт, имелся лифт, они немного передохнули, пока поднимались на шестой этаж, где жил некий мистер Симпсон. Они позвонили и были приятно удивлены, когда вышедший к ним Симпсон заявил, что уже проголосовал. Мисс Стотт поблагодарила его и сказала:

— Мистер Симпсон, разрешите мне познакомить вас с кандидатом, за которого вы голосовали. Если мы не выйдем победителями в этом состязании, мы выступим в следующий раз, затем еще раз, и так далее. Наша задача — образовать блок постоянных, почтенных и непродажных избирателей; нечто вроде политического центра для всех, кто предпочитает честность воровству.

Выслушав заблаговременно приготовленную тираду Конни, мистер Симпсон раскланялся и, явно польщенный, протянул руку:

— Рад видеть вас, мистер Бланк, сердечно рад.

Мисс Стотт остолбенела:

— Надеюсь, вы голосовали не за члена Конгресса Бланка?

— А ка-ак же? — вопросил Симпсон, озадаченный не меньше ее. — Разве вы не о нем…

— Нет, я говорила о Каридиусе… Генри Ли Каридиусе… И вот он сам.

Сконфуженный Симпсон тупо уставился на нее.

— Ах ты, чорт! Увидел эту проклятущую фамилию Бланк, она первая в списке… показалась знакомой… Я и решил, что это та самая, которую вы называли.

— Вернее, она показалась вам знакомой, потому что Эндрью Бланк вот уже восемнадцать, если не все двадцать лет — член Конгресса от нашего города.

— Может быть, и так, — согласился искренне огорченный Симпсон. — Я, действительно, слышал эту фамилию. — И добавил с достоинством: — Я, знаете ли, никогда не впутываюсь в политику.

— Ну, смеясь, сказал, наконец, Каридиус, — беда невелика. На этот раз у нас цель была чисто демонстративная, но впредь, заметьте это себе, мистер Симпсон, наша «Лига независимых избирателей» будет выставлять хотя бы одного честного кандидата на каждых выборах. В другой раз это буду уже не я, а кто-нибудь иной, но кто-нибудь будет непременно, так что на следующих выборах помните об этом и разыщите нашего кандидата.

Эта речь произвела впечатление на мистера Симпсона.

— Честное слово, я верю вам, — сказал он серьезно. — Мисс Стотт мне объяснила. Мне думается, мистер Каридиус, что долг каждого американского гражданина — вникать в политику и голосовать за хороших, честных людей. Если бы нам только удалось выгнать всех воров и мошенников, которые присосались к городским и государственным делам, нам, верно, не пришлось бы платить столько налогов.

Каридиус протянул ему руку.

— Разумеется. Ну, прощайте — и смотрите, на следующих выборах не забудьте поискать фамилию кандидата «Лиги независимых избирателей», а не голосуйте за первого попавшегося только потому, что его имя стоит первым в списке.

Мистер Симпсон от души расхохотался.

— Непременно, непременно. Очень рад, что познакомился с вами, мистер Каридиус. Вы первый кандидат в члены Конгресса, с которым мне довелось повстречаться.

Когда мисс Стотт и Каридиус снова очутились на улице, к ним подошел невысокий плотный человек, с черными глазами и изогнутым носом; в знак приветствия он приложил два коротких толстых пальца к своему котелку.

— Достопочтенному Генри Каридиусу! Как дела?

— Помаленьку, Мирберг, — сдержанно ответил Каридиус.

— Кой чорт, помаленьку! — воскликнул Мирберг. — А машина, которая разъезжает по улицам, выкрикивая ваше имя… и чья машина… самого босса!

Каридиус не счел нужным вдаваться в объяснения.

— Машина, действительно, разъезжает.

Мирберг с изумлением уставился на кандидата и его помощницу.

— Вот это человек! Видали вы такого, мисс Стотт? Стоит себе, как ни в чем не бывало, когда ему такое счастье, можно сказать, прямо с неба свалилось — в любимчики к Крауземану попал… Да я глазам своим не верил… то есть ушам. А главное — заявляет, что дела идут «помаленьку»!

Мисс Стотт рассмеялась в лицо коротенькому курчавому человеку.

— Это вы о машине с мегафоном?

— Да, о голосе, исходящем из скинии (хотя и под действием сжатого воздуха)… Как он распинался за Каридиуса! Неужели Крауземан отказался от многолетнего сожительства с великим Бланком?

Каридиус не взглянул на мисс Стотт, он надеялся, что она сама догадается замять разговор о машине, и с облегчением вздохнул, услыхав ее слова: