Томас Стриблинг - Мегафон

— Ну, может быть, это не так уж дерзко с моей стороны, но затея во всяком случае безнадежная. Америка — не место для упроченных состояний.

— Как, я всегда считал, что в Америке составить состояние легче, чем где-нибудь.

— Составить — да, но не упрочить. Понимаете, в Германии существует диктатор, на которого можно положиться. А здесь у нас нет никакой постоянной опоры. Возьмите Крауземана; в любой день его махинации могут провалиться. Возникнет какое-нибудь популярное движение и сомнет его в два счета. Он, правда, сейчас же вскочит на ноги и заявит, что это движение он сам организовал… — Она помолчала, потом начала снова:

— Видите ли, в Германии ведение дел основано на притеснении народа. В Америке — на пренебрежении к интересам народа. Но именно потому крупные предприниматели рискуют здесь в десять раз больше — ведь в любой момент народ может вздумать взять себе часть прибылей.

— Ну, этого еще никогда не бывало, — оптимистически заметил Каридиус.

— Потому что папе всегда удавалось обеспечить существование реформистской партии в качестве оппозиции к той правительственной партии, которую он поддерживает у власти; время от времени реформисты одерживают кое-какие победы, и все в порядке. Но они легко могут выйти из повиновения.

— Вам надо итти, — прибавила мисс Литтенхэм.

— Нет! Нет! Успеется. Расскажите мне еще о себе.

Но тут дверь из коридора приоткрылась, и в щель просунулась широкополая фетровая шляпа.

— Здравствуйте, мисс Литтенхэм! Идете, Каридиус?

— Сейчас… подождите минутку.

Голова мистера Бинга скрылась за дверью:

— Я тут подожду.

— Чорт знает что! — пробормотал Каридиус. — И пяти минут нельзя человеку поговорить со своим секретарем… обязательно прервут.

— Да мы ведь все утро разговариваем.

— Разве? А мне показалось, что прошло всего пять минут… Не уходите, пока я не вернусь…

— Я пробуду у вас еще месяц или два… до выборов.

— Хорошо… до свидания.

Каридиус сделал движение, но во-время спохватился, — он чуть было не поцеловал ее на прощанье. Конгрессмен выскочил из комнаты, весь красный от стыда. Никогда бы он не поверил, что способен на такое нахальство. Если бы он не удержался, что тут было бы!

Все еще слегка испуганный и взволнованный, Каридиус подошел к мистеру Бингу, дожидавшемуся в коридоре.

— Вы в Палату? — спросил он.

— Нет! В Отдел снабжения канцелярскими принадлежностями.

— Снабжения канцелярскими принадлежностями?

— Да, в подвальном этаже.

— У вас что, бумага вся вышла или еще что-нибудь?

— Нет, мне нужно получить деньги за бумагу, которую я не использовал. Я так и думал, что вы еще не знаете наших порядков, и зашел за вами.

— Значит, если бумага вам не требуется, так можно, брать вместо нее деньги?

— Вот именно. Пойдемте со мной вниз и проверим ваш счет, — любезно предложил мистер Бинг.

Мистер Бинг повел Каридиуса к лифту, и они вместе спустились вниз. Потом прошли в глубь коридора, в Отдел снабжения канцелярскими принадлежностями, где их встретил весьма жизнерадостный старый джентльмен.

— Скажите, — обратился к нему Каридиус, — разве та часть моего канцелярского пайка, которую я не использую, не возвращается обратно в государственный фонд?

— До сих пор никогда не возвращалась, — весело смеясь, ответил старый джентльмен.

— Дело обстоит так, — сказал мистер Бинг Каридиусу: — правительство нанимает членов Сената и членов Конгресса на тех самых условиях, на каких у нас на Юге когда-то нанимали старых негритянок в кухарки.

— А именно?

— Столько-то деньгами и все, что они сумеют урвать на кухне.

Мистер Бинг и старый джентльмен дружно расхохотались.

— Будьте добры, загляните в счет Каридиуса, — сказал мистер Бинг, — сколько ему там причитается.

Джентльмен вышел и вскоре вернулся с листком бумаги, испещренным цифрами.

Каридиус с удивлением посмотрел на итог.

— Я не возьму деньгами, — сказал он. — Дайте мне что-нибудь на эту сумму.

— Почему? — спросил Бинг.

— Потому что я прошел в Конгресс под лозунгом реформ, — серьезно ответил Каридиус.

— Вы мне напомнили, — фыркнул жизнерадостный джентльмен. — У нас уже был такой случай… один член Конгресса… назад тому лет восемь… тоже не хотел получать деньгами… из щепетильности… Так что вам дать мистер Каридиус?

— А что у вас есть?

— О, это совершенно неважно, что у нас есть. Я приобрету все, что вам угодно, в пределах этой суммы… бриллианты, ювелирные изделия… старинные вещи… автомобили… Так редко, понимаете ли, приходится иметь дело с совестливым человеком, что я с особенным удовольствием добуду то, что вам хочется.