Томас Стриблинг - Мегафон

— Несколько было, — сказал он.

Член Конгресса поглядел на кассира.

— Несколько чего? — спросил он язвительно. — Самолетов или девушек? — И прошел за решетку, кляня про себя кассира.

В самом подавленном настроении Каридиус сел в самолет и отправился в Вашингтон один. В пути он думал о том, сколько можно было бы сэкономить, если бы мисс Литтенхэм пользовалась одним самолетом с ним: вторую половину собаки он мог бы засчитывать как свой багаж, и мисс Литтенхэм ничего не пришлось бы платить за провоз. Каридиус решил переговорить с ней об этом, как только увидит ее.

Прибыв к себе в контору, он стремительно взбежал по лестнице и зашагал по коридору, издали высматривая, не лежит ли у дверей огромная, пятнистая, как леопард, собака. Но собаки не было. Двери его канцелярии были затворены и заперты на замок. Член Конгресса вынул свой ключ, открыл дверь и вошел. Комнаты были совершенно пусты. На одном из столов лежала стопка неподписанных писем, которые надлежало отправить еще накануне вечером. Он присел к столу и занялся ими, но и за работой не переставал прислушиваться, не раздадутся ли в коридоре шаги мисс Литтенхэм.

Но никаких шагов слышно не было, и он уже стал про себя поругивать ее: «Вот… является поздно, уходит рано… придется попросту сказать ей, что на будущее время…»

На этом дверь из коридора распахнулась, и на пороге появилась мисс Литтенхэм, что мгновенно разрядило атмосферу и привело Каридиуса в наилучшее настроение.

— Я опоздала? — огорченно спросила девушка.

— Как будто, нет… — Он бросил взгляд на часы. — Я занялся этими письмами и не следил за временем.

— Да, я опоздала… опоздала почти на час… — Девушка взглянула на свои часы. — А на ваших сколько?

Она подошла к столу и положила свою узкую загорелую руку рядом с его широким белым запястьем. Это было приятное зрелище, независимо от того, что те и другие часы показывали почти одинаковое время.

— Я задержалась, — объяснила она, — потому что перед отъездом побывала у Крауземана.

— У Крауземана?

— Да, и знаете, он очень милый старичок…

Каридиус смутился. Он догадывался, конечно, зачем она ездила к Крауземану… чтобы устроить его в комиссию по военным делам. А что, если и Канарелли побывает у Крауземана по тому же самому поводу?.. Впрочем, на Крауземана можно положиться: он возьмет деньги с обоих ходатаев и никому об этом не скажет. Вот почему хорошо иметь дело с беспринципным человеком. Огромное преимущество! Можно всегда быть уверенным, что он поступит, как должно. Вслух Каридиус сказал:

— Не представляю себе, зачем такой девушке, как вы, может понадобиться Крауземан…

— Я надеялась, что вы зададите мне этот вопрос, — серьезно отозвалась мисс Литтенхэм.

— Вот я и задал, — улыбаясь, сказал Каридиус.

Девушка смотрела ему прямо в лицо, и глаза ее казались темносиними, как анютины глазки.

— Так вот. Я просила мистера Крауземана о другой работе.

— О другой работе? — воскликнул Каридиус, слегка испуганный. — Для кого?

— Для меня… просила найти мне другую работу.

Каридиус смотрел на нее, не понимая.

— Вы… вы ищете другую работу?

Девушка жалобно посмотрела на него.

— Да.

— А чем вам здесь плохо? Разве вы перегружены работой? Ведь вы… редко приезжаете с самого утра, а не успеете приехать, как повернетесь — и опять домой!

— Я знаю, я ужасно мало времени уделяю работе. Я часто думала о том, что следует проводить здесь больше времени.

— Да я не жалуюсь… я просто… хотел сказать, что не могу упрекнуть себя в том, что заставляю вас слишком много работать.

— Да я совсем не работаю, — махнула рукой девушка.

— Может быть, дело в оплате?.. — спохватился он вдруг. — Кстати, вторая половина вашей собаки могла бы итти как мой багаж, если бы мы летали с вами вместе туда и обратно.

— О господи, — воскликнула мисс Литтенхэм, — есть о чем говорить!

— Тогда из-за чего же вы меня бросаете! — крикнул совершенно убитый Каридиус.

Вид у него был такой несчастный, что девушка чуть не взяла его за руку.

— Я хочу уйти, потому что уже составила себе достаточно ясное представление о том, что делает член Конгресса.

— Да, конечно, — растерянно проговорил он, — вы уже научились прилично работать.

— Разве вы не понимаете, — сокрушенно покачала она головой, — что для меня это самый подходящий момент, чтобы перейти на другую службу?

— Совсем не понимаю.

— Я ведь хочу изучить все, к чему имеют отношение дела моего отца! А они имеют отношение решительно ко всему.