Томас Стриблинг - Мегафон

Выпад Эссери, с точки зрения высокой морали, против завода военного снаряжения показался Каридиусу забавным: было ясно, изобретатель силится обосновать собственное намерение нарушить контракт и утаить свое изобретение от Рэмбург-Норденской компании Вдруг он встрепенулся:

— Кстати, я должен предупредить тебя.

— В чем дело?

— Мой личный секретарь, мисс Литтенхэм, — дочь Меррита Литтенхэма, которому принадлежит завод военного снаряжения.

Эссери смутился.

— Да, да… неудобно получается.

— Она что тут, шпионить поставлена? — спросила мисс Сейлор.

— О нет, нет! Она очень милая, очаровательная девушка.

— Да, но как же это будет? — поморщился Эссери. — Мне нельзя ни телеграфировать тебе, ни позвонить о… нашем деле… она сейчас же обо всем узнает.

— А разве вы теперь не фирма? Все ведь будет делаться от имени компании Сейлор и Роз?

— Да, конечно, но тут легко сорваться… Как неприятно, что именно эта девушка твой секретарь. Теперь… все дело выглядит… в ложном свете. Ведь чего я добиваюсь? Хочу сохранить мое изобретение для военных нужд страны. Цель не коммерческая, а чисто патриотическая. Но как убедить в этом твоего секретаря?

— Послушайте меня, Джим, — перебила его Роза Сейлор. — Она, конечно, этого не поняла бы. Ни одна женщина не поняла бы. Лучше и не пытайтесь. Ваши чертежи с вами? Передайте их мистеру Каридиусу. А где эта девушка сейчас?

— Она вышла на минутку.

— Значит, она сейчас вернется. Вот тебе чертежи и формулы моего изобретения. Как американский гражданин-патриот, я хочу, чтобы они были переданы в Военное министерство. Как же ты намерен поступить с ними?

— Намерен передать в Военное министерство.

В эту минуту дверь открылась. Вошла высокая и очень красивая девушка.

— Мисс Литтенхэм, — встретил ее Каридиус, — я уйду не надолго с моими друзьями. Вернусь часа через два.

Они вышли из Дома канцелярий с таким чувством, словно по счастливому случаю избежали грозной опасности.

— Куда мы идем? — спросила мисс Сейлор.

— Я думаю, надо прямо обратиться в Военное министерство. Если они заинтересуются, они предложат комиссии по военным делам заняться этим делом.

— А ты член этой комиссии? — с надеждой спросил Эссери.

— Н-нет, пока еще нет.

Эссери подозвал такси, и они сели.

Каридиус продолжал:

— Я думал было о том, чтобы войти в военную комиссию, но тогда мне самому пришлось бы быть судьей твоего изобретения, а это было бы неудобно. Оставаясь же вне комиссии, я могу открыто защищать его. — Эта искаженная версия прозвучала так искренне и бескорыстно, что Каридиус не устоял против соблазна скрепить ее следующими словами: — Поэтому в интересах моих друзей я решил сохранить свободу действий.

— Каридиус, — сказал растроганный изобретатель, — я не хочу, чтобы ты ради меня жертвовал хорошей должностью.

— Об этом не беспокойся… Я займу другое место… Шофер, в Военное министерство, угол Семнадцатой улицы и авеню Конституции.

— Может быть, объяснить тебе, в чем заключается мое изобретение? — сказал Эссери. — Тогда тебе легче будет говорить о нем в Военном министерстве.

— Пожалуй.

— Это вовсе не новый вид пороха. Это метод обработки крупинок любого пороха, придающий им более эффективную форму.

— Это я понял еще у тебя в лаборатории.

— Тем лучше. — Помолчав, он прибавил: — А как ты думаешь, Военное министерство сохранит в тайне мое изобретение?

— Ну, безусловно.

— Я ведь только потому не беру на него патента, что боюсь, как бы о нем не проведали правительства других стран.

Каридиус поджал губы.

— А также потому, что Рэмбург-Норденская компания легко догадалась бы, кто скрывается за этим патентом.

— Нет, право, — запротестовал Эссери, — ведь я с легкостью мог продать свое изобретение японцу, с которым я приходил к Мирбергу… Он давал хорошую цену.

— Очень хорошую, — подтвердила мисс Сейлор. Похоже было, что она не одобряла отказа.

— Ну, в конце концов, — наставительно сказал Каридиус, — плоды трудов американских изобретателей, в первую очередь, должны быть предоставлены в распоряжение Америки. Наша страна вырастила тебя, дала образование… — Он пытался припомнить более глубокую причину, но ничего не приходило в голову.

— Я всегда говорю Джиму, — вмешалась мисс Сейлор неодобрительным тоном, — что у нас патриотизм — это просто нелепая смесь коллективной самонадеянности, тоски по родине и показного джингоизма [5] Воинствующий национализм. , которая проповедуется с церковной кафедры и на страницах газет в интересах миллионеров.