Томас Стриблинг - Мегафон

Наступила короткая пауза, после которой мистер Уинтон сказал несколько сухо:

— Хорошо, я доложу комиссии и, со своей стороны, всячески буду рекомендовать вас.

Каридиус вдруг понял, что в комиссию по военным делам ему не попасть. Тогда он решил пустить последний довод и раскрыть перед мистером Уинтоном всю правду:

— У меня есть друзья, интересующиеся военными делами, мистер Уинтон. Я больше пользы принесу моим избирателям, а следовательно и моей стране, при непосредственном контакте с такого рода делами.

Мистер Уинтон кивнул головой и потрепал нового члена конгресса по руке:

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы поставить вас в условия работы, наиболее соответствующие вашим талантам. Если бы мои усилия оказались тщетными, за вами, как вы знаете, остается право в любое время выступить в комиссии самому и изложить свои доводы.

Каридиус вышел из здания Палаты и через двор Капитолия направился к Дому канцелярий. Он был очень огорчен исходом разговора с мистером Уинтоном и задавался вопросом, в какую комиссию его пристроят. Были комиссии почетные, были безразличные, но были и такие, в которых показалось бы обидным работать.

Войдя к себе в приемную, он увидел, что мисс Литтенхэм беседует с толстой женщиной средних лет в собольем манто.

— Вот и мистер Каридиус, — сказала девушка, указывая на своего начальника. — Миссис Сассинет, разрешите представить вам мистера Каридиуса.

— Ах, мистер Каридиус, как я счастлива с вами познакомиться! — начала миссис Сассинет с тем воркующим энтузиазмом, который почему-то очень подходит к меховым манто, полновесности и женским клубам. — Я прямо от мистера Бинга, из его кабинета, он так благосклонно отнесся к моей идее!

— Еще бы! Он ведь южанин…

— Ну, а вы?

— И я, конечно: ведь я же северянин.

— О-о! — Дама подарила его заученной улыбкой. — Вы очень галантны. Я уверена, что вы тоже одобрите мою мысль. Она идет совершенно в ногу со временем… Вы меня понимаете?.. С общей экономической политикой правительства… ни на иоту пользы… будет стоить уйму денег, повысит заработки… а в результате не будет произведено ничего полезного…

— А в чем же заключается ваша идея? — любезно осведомился Каридиус.

— Вот проект билля, который набросал мой секретариат, — загорелась миссис Сассинет пуще прежнего и развернула перед Каридиусом поскрипывающий свиток пергамента с каллиграфически выведенным как в старинных дипломах, текстом.

— Это билль о том, чтобы в Скалистых горах были высечены статуи, — пояснила мисс Литтенхэм.

Миссис Сассинет будто и не слыхала девушки, только покосилась на огромного дога.

— Мистер Каридиус, — с увлечением продолжала она, — это билль о том, чтобы в наших Западных штатах из высоких горных вершин была высечена группа статуй, которые увековечили бы на все времена память о тех героях американской революции, что положили свои жизни за новую, еще не проверенную, но величественную концепцию индивидуальной свободы, индивидуальных прав, индивидуального счастья! Вы понимаете, конечно, мистер Каридиус, что, посвящая эти монументы, поднимающиеся до самых облаков, революционным чаяниям наших предков, мы тем самым воздвигаем памятник и нашим нынешним деяниям!

Каридиус, смотревший в это время на вычурно исписанный пергамент, увидел, что миссис Сассинет цитирует наизусть выдержки из своего билля, который, несомненно, заучила от начала до конца.

Каридиус был потрясен. Он чувствовал себя в положении человека, столкнувшегося с таким бездонным идиотизмом, который уже не приходится оспаривать.

— Кажется… кажется, на Юге, некоторые женские организации уже занимаются этим делом, — осторожно сказал он.

— Конечно, конечно, — прожурчала миссис Сассинет. — И вот сейчас, когда наша страна хочет расходовать деньги с тем чтобы не производилось ничего низменного и утилитарного, — разве сейчас не самый подходящий момент нашей национальной истории, чтобы приступить к созданию статуй из Скалистых гор?..

— О да… да… Безусловно, — согласился член Конгресса.

— Это дело абсолютно бесполезное.

— Совершенно верно.

— Обойдется оно значительно дороже, чем перепашка всходов пшеницы, а когда будет закончено, останется великолепный памятник, и народу будет по крайней мере на что поглядеть.

— Ну, знаете, народу было на что поглядеть и тогда, когда вы у себя на Западе перепахивали пшеницу, — многозначительно заметил Каридиус.