Томас Стриблинг - Мегафон

В эту минуту разговор был прерван звонком.

— Кто бы это мог быть? — сказал Мирберг, глядя в открытую дверь. На пороге остановился плюгавый, щеголеватый человек, с блестящими черными волосами. — Джо, присядьте, вон там кресло… — крикнул адвокат.

Трое мужчин и мисс Стотт начали прощаться. Мирберг не хотел отпускать мисс Стотт, но Каридиус сказал, что отвезет ее домой в такси.

— Ну вот, Джо, из-за вас я лишился поездки в такси со своей невестой, — жалобно сказал адвокат.

— Поставьте мне в счет.

— Идем ко мне в кабинет, — что случилось?

— Завтра суд.

— Пустяки! Не о чем говорить.

— А крауземановская барышня, которая будет давать показания против меня?

— Я женюсь на ней.

— Да ну?

— Да.

— А член Конгресса, который возбудил против меня дело?

— Он член нашей фирмы, которая будет защищать вас.

— Гм-м!

— Что вам еще от меня надо?

— Есть еще свидетельница против меня…

— То есть?

— Паула Эстовиа.

— Не понимаю.

Канарелли понизил голос:

— Я хочу отправить ее.

— Отправить?

— Посадить на пароход… мне нужна виза для нее в Южную Америку, в Аргентину… там спрос на девушек.

Мирберг медленно покачал головой:

— Не могу помочь вам достать визу. В такие дела я не вмешиваюсь. Если вы раздобудете визу и попадетесь на этом, тогда приходите ко мне. Но на кой чорт вам так рисковать?

— Я не могу отпустить ее.

— Пожалуй.

— И не могу использовать здесь, в одном из моих домов.

— Почему?

— Потому что, будь она проклята, она не выпускает из рук четки!

— Четки!

— Да, стóит только мужчине войти в ее комнату, как она начинает перебирать их, и наши гости бегут от нее и бранятся.

На следующий день дело Канарелли было прекращено, так как главные свидетели обвинения отсутствовали.

Сол Мирберг, защитник обвиняемого, заявил, что он весьма разочарован таким исходом дела. Он не собирался доказывать, что обвинение в шантаже необосновано, а хотел установить более существенный момент, а именно: что «Союз защиты сиропщиков» — добровольная организация, назначение которой — защищать своих членов. Что же касается частного вопроса о формах дисциплины внутри самой организации — не выходят ли они за рамки дозволенного законом, — то решение этого вопроса он намерен был предоставить на усмотрение суда.

Антония и Паула Эстовиа отсутствуют, сказал он, но Анджело Эстовиа здесь, в зале. Он имел несчастье лишиться дома вследствие выселения за неплатеж арендной платы… И он, Мирберг, намерен взять мальчика на службу к себе в контору, отчасти для того, чтобы дать ему работу, но главным образом — с целью удержать его в пределах досягаемости на случай, если бы это дело было возобновлено.

Это была прямодушная речь. Казалось, мистер Мирберг не столько заинтересован в оправдании обвиняемого, сколько в том, чтобы перед лицом суда вскрыть подлинную сущность дела, — а там… пусть будет, что будет.

Достопочтенный Генри Каридиус на этот раз был налицо. Он готов был поддерживать обвинение, но, к несчастью, уже ничего нельзя было сделать.

Мирберг спросил Каридиуса о его дальнейших планах. Каридиус отвечал, что отправляется в Вашингтон. Он уже ликвидировал остатки своих адвокатских дел и готов лететь в столицу хоть сейчас. Он сказал это громко и таким тоном, словно «эти остатки» насчитывались легионами и справился он с ними в такой короткий срок только благодаря своей неугасимой энергии.

Мирберг отнесся слегка насмешливо к нетерпению, с каким новоиспеченный депутат рвался в Вашингтон.

— Ваши пятеро коллег, члены Конгресса от Мегаполиса, очень редко заглядывают в Вашингтон. Зачем вам ехать?

Каридиус несколько растерялся, но в переполненной камере суда было не до разговоров, и он сдержанно ответил, что едет устраивать свою канцелярию. Когда они вдвоем вышли на улицу и очутились в толпе, Каридиус озабоченно спросил, правда ли, что члены Конгресса от Мегаполиса не бывают в американском Капитолии.

— Они ездят туда, когда речь идет о каких-нибудь ассигнованиях или законопроектах, затрагивающих интересы нашего города, но с какой стати депутаты от Мегаполиса станут особенно печалиться о судьбе дальних округов?

— Дальних округов?

— Да. Иначе говоря — остальной части Соединенных Штатов Америки.

Каридиус не сумел бы сказать, шутит ли Мирберг или говорит серьезно. Если бы это сказал недавний пришелец в Мегаполис, он увидел бы в этом ядовитую иронию, но Мирберг родился в Мегаполисе и, возможно, считал это в порядке вещей.