Томас Стриблинг - Мегафон

Он положил трубку и в полной растерянности обернулся к жене.

— Мисс Литтенхэм, мисс Мэри Литтенхэм хочет быть моим личным секретарем.

— Кто это?

— Дочь финансиста Меррита Литтенхэма. И потому, что он финансировал выборную кампанию Эндрью Бланка, когда тот соперничал со мной, я должен, чорт возьми, расплачиваться по чужим политическим векселям!

Иллора вспыхнула, на этот раз возмущенная за мужа:

— Вот еще! Я бы не стала этого делать! Я бы и не подумала! Мэри Литтенхэм ничего для тебя не сделала. Возьми Конни Стотт… она так для тебя старалась.

Каридиус пожал плечами:

— Крауземан говорит, что Литтенхэм просто вносит деньги в выборный фонд, кандидата выбирает он, Крауземан, но человек, прошедший на выборах, должен чем-нибудь отблагодарить за милости Литтенхэма. В данном случае этот человек я…

Неуместное и явно несправедливое требование Крауземана совершенно испортило Каридиусу банкет. Прежде всего — как сообщить неприятную новость Конни Стотт? А потом — как оправдать эту, хотя и необходимую, уступку Крауземану в глазах «Лиги независимых избирателей»? Раньше чем сесть к столу, Каридиус отвел в сторону Сола Мирберга и объяснил ему положение вещей:

— Я, конечно, мог бы итти напролом и взять секретаря по своему усмотрению, но, вы понимаете, я не могу со спокойной совестью рисковать моим будущим, будущим независимого избранника народа, только ради того, чтобы исполнить свое личное желание.

— Вы совершенно правы, — поддержал его адвокат, — бой шел из-за независимого члена Конгресса, а вовсе не из-за независимого личного секретаря при члене Конгресса.

— Послушайте, Сол, — заискивающим тоном сказал Каридиус, — может быть, вы поговорите с Конни вместо меня? Ну как я подойду к ней и скажу: «Конни, для того чтобы закрепить нашу победу, я…»

Адвокат весело улыбнулся:

— Бросьте ломать себе голову над этим, я сам все улажу.

Когда неудавшийся вечер подходил уже к концу и гости собирались расходиться, Каридиус направился к Конни Стотт, желая проверить, насколько успешны были старания Мирберга. Но девушка, видимо, избегала его, из чего он заключил, что дипломатическая миссия Мирберга не увенчалась победой.

Каридиус разыскал жену, и они пошли к дверям, провожаемые дружным хором пожеланий. Он улучил минутку и шепнул жене:

— Конни все узнала и сердится на меня.

— Как она могла узнать? — спросила Иллора.

— Ей сказал Мирберг. Я просил его.

— Какое свинство!

— Но я ведь сам просил его.

— Знаешь, ты все-таки возьми Конни. Наплевать на Крауземана. Хочешь, я поговорю с Конни?

Каридиус понял, что его жена несколько увлеклась коктейлями.

— Нет, нет, не нужно. Что ты ей хочешь сказать?

— Чтобы она не слишком доверяла Мирбергу.

— Чушь какая! — рассердился Каридиус. — Идем домой.

— Нет, не пойду. Я хочу поговорить с Конни… Конни мой друг… Конни… Конни!

Мисс Стотт отнюдь не принадлежала к числу женщин, охотно беседующих с женщинами. Она предпочитала мужчин. И на этот раз она подошла к Иллоре, заранее предвидя, что ничего интересного не услышит от этой миниатюрной блондинки.

— Конни, — серьезно начала та, — не верьте тому, что говорит мистер Мирберг.

Но тут коренастый адвокат вклинился между Иллорой и Конни и сказал достаточно громко, чтобы все трое его услышали:

— Каридиус, поедем сейчас все ко мне в контору?

— И моя жена, и Конни? — с удивлением переспросил член Конгресса.

— Да, тем более, что меня ждет там один ваш друг.

— Мой друг?

— Вот именно… Эссери… Помните, вы рекомендовали ему обратиться к нашей фирме?

— Да-а… и вы хотите, чтобы дамы ехали к вам… так поздно… чтобы повидать Эссери?

— Я хочу, чтобы вы и ваша жена отправились со мной и Конни. Мы хотим кое-что отпраздновать… и вместе с тем Конни хочет объясниться с вами по поводу одного недоразумения.

— В чем дело? — спросил Каридиус, поворачиваясь к девушке.

— Сол вам все расскажет, он обещал мне, — отозвалась Конни со смущенной улыбкой.

— Дело в том, — объяснил адвокат, — что Конни не сможет занять место секретаря, которое вы ей предлагали. Она… гм… очень сожалеет, но… гм… некоторые обстоятельства…

— Что же она намерена делать? — спросил Каридиус слегка сердитым и очень разочарованным тоном, который, по его мнению, был наилучшим ответом на вступление Мирберга.

— Сказать по правде, — улыбнулся Мирберг, понижая голос, чтобы окружающие не слышали его слов, — она намерена выйти за меня замуж.