Томас Стриблинг - Мегафон

Мисс Стотт была сильно смущена. Она чувствовала, что запутывается в какой-то большой непонятной сети. Она охотно уклонилась бы от участия в этой истории. Как бы не навлечь на семью Эстовиа еще худшие неприятности. Тем не менее она ответила, строго придерживаясь истины.

— Я просила мистера Крауземана предоставить в мое распоряжение машину с мегафоном, и он согласился.

— А кто ваш кандидат?

— Мистер Каридиус.

— Разве босс поддерживает мистера Каридиуса?

— Это мне неизвестно, — ответила мисс Стотт. — Я знаю только, что он предоставил свою машину в наше распоряжение.

— Гм-м… Ну, конечно, откуда вам знать, — в раздумье проговорил щуплый мужчина. Он постоял некоторое время молча, размышляя и взвешивая различные обстоятельства, о которых мисс Стотт совершенно не была осведомлена. Наконец он обернулся к миссис Эстовиа:

— Вы понимаете, я не могу брать с вас меньше, чем со всех других, но я могу сделать вам рассрочку… десять долларов сейчас, остальное на будущей неделе. Уйти с пустыми руками я не могу, даже ради босса.

Старая итальянка повернулась спиной, подняла юбку и полезла в чулок. Вытащив десятидолларовую бумажку, она протянула ее мистеру Канарелли, который молча взял ее. Затем он еще раз окинул взглядом мисс Стотт и Паулу, приподнял шляпу и зашагал по переулку.

— За что он берет с вас деньги? — спросила мисс Стотт, когда мистер Канарелли ушел настолько далеко, что не мог слышать.

— За то, что «защищает» нас, как он говорит, — ответила миссис Эстовиа. — А уж я так благодарна вам, мисс, свечку поставлю за вас.

— От чего же он защищает вас?

— Чтобы не разбивали бутылок, не опрокидывали бочки, не били стекол.

— А разве это не обязанность полиции?

Старая итальянка-сиропщица пожала жирными плечами.

— О-о, полиция! — протянула она.

— А вы обращались в полицию за помощью?

Старуха внимательно поглядела на собеседницу.

— Верно ли, что вы от Крауземана? — с сомнением спросила она.

— Да нет. Я была у него сегодня, просила дать нам машину с мегафоном. Он и дал. Вот и все.

— Не похоже, чтобы вы пришли от Крауземана.

— Я же вам объяснила, как было дело… А скажите, почему вы не жалуетесь полиции, когда бьют ваши окна и бочки? Почему обращаетесь к Канарелли?

Женщина поджала губы и снова повела плечами.

Мисс Стотт повернулась к дочери:

— Ну, прощайте, меня зовут Стотт… Корнелия Стотт. Будем надеяться, что я помогла вам.

— О, мисс Стотт, вы спасли маму.

— Я живу на Шелвин-стрит… Я секретарь «Лиги независимых избирателей». Если когда-нибудь я вам еще понадоблюсь…

В порыве благодарности девушка схватила руку мисс Стотт и поцеловала ее.

Пока мисс Стотт шла по переулку, направляясь к центральной улице, ее возмущение все нарастало и нарастало. Она жалела семью Эстовиа. Ей хотелось раз и навсегда выгнать из их лавки этого Канарелли, это гнусное насекомое. Девушка сжала кулаки, мысленно она сжимала пальцами шею щуплого противного человечка.

На углу улицы стоял полисмен, которого Мирберг называл О’Шин. Плотно сжав губы, она направилась к нему. Ноздри ее раздувались.

О’Шин мгновенно весь превратился во внимание, — ведь это была та самая девушка, о которой Мирберг сказал, что она имеет отношение к Крауземану. Какое именно отношение, он не знал, но что-то во всяком случае есть.

— Мистер О’Шин, — строго спросила девушка, — знаете вы человека по имени Канарелли?

— Канарелли… Джо Канарелли?

— Да, Джо Канарелли.

— Еще бы!

— А миссис Эстовиа… она варит сироп… там, в этом переулке, — она взглянула на дощечку с надписью «переулок Деггерс».

— Я знаю миссис Эстовиа, и мисс Паулу, и Анджело.

— Так вот, на прошлой неделе Канарелли взял с миссис Эстовиа двенадцать долларов, а сегодня, сейчас, забрал еще десять. Я сама видела, как она их уплатила.

Физиономия О’Шина просияла. Он козырнул.

— Благодарствуйте, мисс. Уж и не знаю, чем смогу вам отплатить за одолжение. Вы уж, конечно, ближе к боссу, чем я, но ежели вам когда-нибудь в этих делах понадобится дружеская рука… — Он снова козырнул, — Диннис О’Шин к вашим услугам.

Когда мисс Стотт вернулась на то место, где Каридиус только что выступал с речью, Мирберг как раз собирался уходить: он спешил к себе в контору. Прощаясь, он заметил, что «Лига независимых избирателей» будет, конечно, слушать по радио сообщение о результатах голосования. Кандидат поглядел с усмешкой на своего нового соратника.