Томас Стриблинг - Мегафон

На вопрос, каким образом эти цифры оказались в его распоряжении, Крауземан ответил, что он получил эти сведения непосредственно от перечисленных в списке людей и что все они находятся тут же в Вашингтоне и готовы сами подтвердить правильность списка.

Тогда председатель следственной комиссии спросил:

— Сами вы не выплачивали этих денег?

— Нет, не выплачивал. На этих выборах я не распоряжался деньгами Каридиуса.

— Однако упомянутые в списке лица говорили вам, что эти суммы были получены за то, чтобы голосовать за Генри Каридиуса?

— Совершенно верно, — подтвердил Крауземан.

— Мистер Каридиус, вы можете задавать вопросы свидетелю, — объявил председатель комиссии.

Каридиус взглянул на открытое, добродушное лицо старика:

— Мистер Крауземан, почему эти лица самых различных профессий сообщили вам, что они получали такие-то суммы, чтобы голосовать за меня?

— Я спрашивал у них, сколько им было уплачено за то, чтобы они голосовали за вас.

— Почему вы задавали им такой вопрос?

— Мне надо было знать, сколько им доплатить, чтобы они голосовали за сенатора Лори.

— И вы платили им за это?

— Платил.

— Сколько?

— В среднем в три раза больше того, что они получали от Мирберга.

Это произвело сенсацию. Председатель постучал по столу, призывая к порядку. Каридиус продолжал:

— Мистер Крауземан, почему вам пришлось платить в три раза больше, чем Мирбергу?

— Дело вот в чем. Ваши речи о том, что компания заводов военного снаряжения продала военную тайну иностранной державе, сильно расшевелили публику, и они сами по себе собирались голосовать за вас. Кроме того, Мирберг выплатил им, сколько полагается, за то, чтобы они голосовали за вас. Они высчитали, что это составит двойную ставку, и я с ними согласился. Чтобы уравнять положение, мне пришлось заплатить двойную сумму, а потом я заплатил третью ставку, чтобы они голосовали за Лори.

Тут председатель постучал по столу и заявил, что эта часть показания мистера Крауземана несущественна и включению в стенограмму не подлежит.

— Однако позвольте, господин председатель, — взмолился Каридиус, — разрешите задать еще несколько вопросов. Я убежден, что вы признаете существенность данного показания.

— Пожалуйста, мистер Каридиус, продолжайте задавать вопросы, а мы затем решим, насколько существенно то, что вы стремитесь установить.

Каридиус, несколько подбодрившись, продолжал:

— Мистер Крауземан, избиратели, получившие с вас деньги, действительно голосовали за Лори?

— Да, голосовали.

— Откуда вы это знаете?

— Потому что подсчет показал, что только их голоса и получил сенатор Лори.

— Другими словами, вы хотите сказать, что каждый голос, купленный Мирбергом на деньги Каридиуса, был на самом деле подан за Лори?

— Каждый голос, который Мирберг считал купленным на деньги Каридиуса, был на самом деле подан за Лори.

— Совершенно верно, я поддерживаю вашу поправку: «который Мирберг считал купленным»… В таком случае, не объясните ли вы мне и комиссии, почему же Каридиус прошел на выборах таким подавляющим большинством голосов?

— Видите ли, целые толпы сторонних людей, не имеющих ничего общего с политикой…

— Что значит «не имеющих ничего общего с политикой»?

— Это значит, что они не занимают в политике никакого положения, не принадлежат ни к какой организации, что они — люди посторонние.

— Понимаю, продолжайте.

— Толпы таких людей, возмущенные и напуганные вашим жупелом о военной тайне, ринулись к урнам и выбрали вас.

— Значит, я прошел голосами людей, никаких денег за это не получивших?

— Несомненно. Фактически вам незачем было тратить и цента. Вас выбрали бы буквально задаром, сиди вы спокойно. Это всех удивило, кроме меня. Я давно убедился в том, что вы человек с индивидуальностью.

Каридиус обернулся к председателю:

— Господин председатель, сопоставив ответы на эти последние вопросы с выслушанными ранее ответами, каковые вы предлагали исключить из стенограммы, прошу вас вынести решение о приемлемости всего в целом.

Председатель глубокомысленно покачал головой:

— Мистер Каридиус, я готов согласиться, что чувство, часто ошибочно принимаемое за логику, как будто подсказывает, чтобы я удовлетворил ваше ходатайство. К сожалению, поставленные вами вопросы во всей их совокупности не имеют ни малейшего отношения к обвинениям, выдвинутым против вас. Вопрос заключается в том, представили ли вы, вы сами или ваши агенты неправильный отчет об израсходованных в вашей выборной борьбе суммах? На этот вопрос приходится ответить утвердительно. Окружающая обстановка, привходящие обстоятельства, касающиеся этих не внесенных в ваш отчет расходов, не могут служить предметом обсуждения настоящей комиссии. Факт остается фактом.