Томас Стриблинг - Мегафон

— Есть у вас друзья в Конгрессе? — спросил Мирберг.

Каридиус задумался. Как депутат от Мегаполиса, он очень мало общался со своими коллегами. Кандидаты от Мегаполиса никогда не смешивались с рядовыми членами Конгресса из провинции и дальних штатов, с «огородниками», как они их именовали.

— А что? — спросил он.

— Нужно чтобы кто-нибудь из них взялся быть вашим защитником.

— Ну что же, я думаю, найдется десяток таких, которые согласятся, — отозвался Каридиус.

— Гораздо лучше, чтобы вас защищал коллега, член Конгресса, чем сторонний адвокат. Это создаст впечатление, что Палата, которую вы покидаете, доверяет вам.

— Ну, конечно, доверяет.

— Прекрасно, возьмите эту бумагу, отправляйтесь в Вашингтон и сговоритесь с одним из ваших друзей, чтобы он выступил в качестве вашего представителя.

Каридиус пустился в путь, раздумывая, к кому из своих коллег обратиться.

Наконец, он остановился на достопочтенном Джошуа Бинге. Бинг был само добродушие, и Каридиус считал, что советы его будут мудры, хотя и многословны.

Когда Каридиус вошел в кабинет Бинга, толстяк поднялся из-за своего письменного стола.

— А-а, мистер Каридиус… вернее, сенатор Каридиус… разрешите мне принести вам мои поздравления.

— Очень благодарен… Я приехал поговорить с вами.

— Пожалуйста… — Мистер Бинг обернулся к своему стенографисту: — Оскар… Сенатор Каридиус, это Оскар, брат моей невестки. Оскар, не забудь разослать письма всем семьям, о которых упоминается в списках «умерших» и «рожденных» в сегодняшних газетах из графств Стеубен и Элдер. Нам здесь в Конгрессе зевать не приходится. Ах, сенатор, хотел бы я иметь немного досуга для изучения великих и замечательных проблем нашего времени. Но, как я говорил неоднократно, первый долг члена Конгресса — внимание к своим избирателям. Всю свою энергию он должен полностью отдавать на то, чтобы оставаться их избранником.

Тем временем мистер Бинг отвел Каридиуса в отдельную комнату и усадил в кресло:

— Сенатор, я весь в вашем распоряжении.

— Я еще официально не сенатор, — сказал Каридиус.

— Но остались пустые формальности.

— Нет, не только формальности. Вот из-за этого я и приехал к вам.

Мистер Бинг поднял косматые брови:

— Я удивлен, сенатор.

— Я также, но не далее как сегодня я получил официальное отношение от председателя специальной комиссии, которой поручено произвести обследование моих выборов.

Мистер Бинг откашлялся:

— Но я не сомневаюсь… гм… что нечего опасаться… гм… открытого, свободного, беспристрастного обследования… такому незапятнанному человеку, как вы, сенатор.

— Да, конечно, — медленно проговорил Каридиус. — Вопрос, собственно, денежный… будто на мои выборы было потрачено чересчур много денег… хотя на самом деле деньги, израсходованные моими сторонниками, ничто по сравнению с тем, что потратил Лори.

— Весьма приятно слышать, сенатор, весьма приятно…

— Но… вы читали газеты?

— Само собой…

— Постоянное упоминание моего имени в связи с трагедией, унесшей моего секретаря, девушку, к которой я питал… искреннее восхищение и привязанность, несомненно придает определенную окраску выдвинутому против меня обвинению в подкупе избирателей.

— Гм… гм… Я уверен, что обвинение будет снято, если дело действительно дойдет до расследования.

— Да, я знаю, но его могут коснуться мимоходом. И я как раз подыскиваю, кто бы из моих коллег по Нижней палате мог выступить в качестве моего представителя.

Узкие, как щелочки, глаза мистера Бинга широко раскрылись от удивления:

— Уж не меня ли вы имели в виду?

— Правду сказать, именно вас.

Достопочтенный Джошуа Бинг, молча покачивая головой, смотрел на Каридиуса. Наконец, он крикнул:

— Оскар, принеси мне письма и телеграммы, относящиеся к Каридиусу.

Каридиус встрепенулся:

— Что такое?

— Письма и телеграммы, — повторил мистер Бинг.

Юный Оскар появился с мусорной корзиной, доверху набитой белыми и желтыми конвертами, поставил ее на стол и удалился. Мистер Бинг взял из корзинки одну пачку и протянул ее Каридиусу. Это были письма и телеграммы со всех концов штата, представляемого мистером Бингом, и все они требовали от депутата, чтобы он использовал все свое влияние, дабы изгнать из Сената Соединенных Штатов Генри Ли Каридиуса, якобы гангстера, якобы похитителя, якобы вымогателя и убийцу.

Растерянный Каридиус развернул с полдюжины писем; в каждом дословно повторялось то же требование.