Александр Красницкий - Русичи

— Не горюй, догоним царя. Царь и слуги его на аргамаках, быстрых, но не таких выносливых, как наши кони…

— Не о том я… — тихо сказал Алк. — Глянь вокруг, красота-то какая…

Князь Идар недоумённо оглянулся.

Степь, как степь. Травы много. Высокая трава, сочная. От такой травы скот округляется, жирком заплывёт. Хорошо! Воды ещё много, в каждой лощинке стоит вода, колодцев искать не надо. Тоже хорошо! Солнце не палит зноем, лишь теплом ласкает. Под весенним солнцем ехать по степи хорошо! Но красота-то при чём? Да и зачем воину красота? Что он, женщина?

Совсем непонятно было князю Идару, чем восхищается молодой русский храбрец, осмелившийся поднять руку на самого Кагана и поразивший его стрелой, как дичь. Не зная, что ответить своему спутнику, но не желая и обижать его молчанием, князь Идар кряхтел неопределённо:

— Красота… Да, красота… — И тут же переводил разговор на другое, достойное внимания предводителя княжеской дружины:

— К полудню аргамаки царя задохнуться от долгой скачки. Им понадобиться отдых, и неоднократный. Думаю, к вечеру царь Иосиф будет в наших руках….

Но опытный в погонях печенежский князь ошибся.

В степи между Доном и Волгою ещё бродили хазарские кочевья. Взрослые воины ушли к Итилю, но при табунах и стадах остались старики, подростки и женщины. Царь Иосиф нашёл здесь пищу, целебный настой из степных трав для раненых и ослабевших, а главное — свежих коней.

В первом же кочевье спутники царя Иосифа бросили измученных аргамаков и пересели на выносливых степных жеребцов; следом под бдительным присмотром арсиев двигались табуном запасные кони.

Так поступал царь Иосиф и в других кочевьях: бросал усталых коней и забирал свежих. Он двигался почти неостановочно. Дружинники и печенеги князя Идара всюду заставали одно и то же: хазары, стоящие возле войлочных юрт, угрюмо молчали или слёзно жаловались на царя, который забрал лучших коней, не отблагодарив хозяев даже маленькой серебряной монеткой. А силой воспрепятствовать они не могли: взрослые воины ещё не вернулись…

Кочевники охотно показывали, в какую сторону удалился царь со своими людьми. Считали, загибая пальцы, сколько часов назад он покинул кочевье. Видно хазары-кочевники не больно-то любили своего правителя!

Выходило, что, несмотря на спешку, преследователи не приближались к беглецам, царь Иосиф неизменно опережал на половину дня пути.

Ночевали прямо в степи, под удивительно яркими и близкими звёздами, подложив под головы сёдла и укрывшись попонами. Костров не разжигали. Да и коротки были ночлеги. На рассвете, наскоро перекусив копчёным мясом, которое печенеги везли в перемётных сумах, дружинники и воины князя Идара седлали коней и продолжали погоду.

Князь Идар был весел и уверен в успехе. Он убеждал Алка, что царю негде спрятаться. Впереди река Дон, а за ней кочуют печенеги. Только безумец решиться войти в землю печенегов, ибо там ждёт беглецов неминуемая смерть.

— Теперь уже скоро, — говорил Идар. — Закатный ветер пахнет речной водой, царю Иосифу думать надо, куда повернуть коней. Крепко думать! Только две дороги у него осталось: на полдень, к морю, и к северной стороне — на Саркел…

Царь Иосиф повернул на север, к Саркелу.

Саркел по-хазарски означает «Белый дом».

Своё название Саркел перенял у старой хазарской крепости, которая была построена на другом берегу Дона действительно из белоснежного камня-известняка. Старая крепость давно разрушилась, обломки её заросли колючей степной травой, а вот название осталось в памяти людей. Когда на левом берегу Дона построили новую крепость, название Саркел осталось ей как бы в наследство.

В новом Саркеле не было ничего, чтобы оправдывало старое название. Стены крепости были сложены из красно-бурых квадратных кирпичей. Шестнадцать башен, как зубы сказочного дракона, угрожающе поднимались над стенами. Ещё две башни, самые высокие и мощные, стояли внутри крепости. Оттуда стража следила за степью. Ночью на башнях зажигали костры, чтобы путники могли и в темноте найти крепость.

Но попасть в крепость было нелегко. Она отгородилась от степи не только крепостными стенами, но и водой. С трёх сторон мыс, на котором стоял Саркел, омывался волнами реки, а с четвёртой — восточной стороны были выкопаны два широких и глубоких рва, тоже наполненных водой.

Что-то чужое, нездешнее было в облике Саркела.

Хазары-кочевники говорили о Саркеле с суеверным страхом и старались по возможности не приближаться к его стенам цвета запёкшейся крови.