Уинстон Грэхем - Белла

— Он на пляже с Гарри. С последним приливом к берегу кое-что прибило, Пол Дэниэл и остальные из Меллина собирают, что получше. Вроде там табак и рулоны ткани.

Джеффри Чарльз вытянул шею.

— Ах да, кажется, я их вижу. А как ты поживаешь, моя дорогая тетушка? Клянусь честью, ты совсем не постарела.

— Разве «клянусь честью» не означает «прости за такую отвратительную выдумку»? — отозвалась Демельза.

— Вовсе нет, и тебе прекрасно об этом известно. После гибели Джереми тебя словно подменили. Мы все боялись за тебя. Теперь ты выглядишь как прежде и воспряла духом. Я замечаю это каждый раз, как прихожу.

— Тогда заходи почаще, — посоветовала Демельза и тоже глянула через ограду. — По-моему, Росс уже идет домой. Не хочешь его подождать?

— Ну конечно, я его дождусь. Вообще-то я пришел повидать вас обоих и принес свежие новости.

— Да? Ох, теперь я вся в нетерпении. Как там Амадора и малышка Хуана?

— Держатся хорошо, благодарю.

— На этот раз хочешь мальчика?

— Амадора хочет. Я совершенно не возражаю. Хорошо бы увековечить фамилию Полдарк в Тренвите.

Они вместе пошли через заросли кустарника в дюнах к лесенке в стене.

— Кстати, дела у твоей племянницы идут славно.

— Ох, рада это слышать.

— Вера, нянька Хуаны, уезжает с мужем-шахтером в Австралию, так что Эстер повысят в должности. Станет более уважаемой и платить ей будут больше.

— Чудесно. Только не будем сообщать Сэму.

Оба рассмеялись.

— А если серьезно, — сказал Джеффри Чарльз, — то в шутке есть доля правды. Эсси и Амадора настолько отлично поладили, так что когда родится дитя, скорее всего, наймут другую няньку, а Эсси оставят в качестве компаньонки.

Группа на пляже приближалась. Все тащили добычу. Демельза помахала, и ей помахали в ответ. Генри сорвался на бег, намереваясь опередить старших.

— Амадора, — продолжил Джеффри Чарльз, — до сих пор очень застенчива. Ей трудно влиться в общество. Они с Морвенной лучшие подруги, но Морвенна не может жить в Тренвите из-за плохих воспоминаний о нем. Кроме того, она дочь викария-протестанта. И у Дрейка есть верфь. Они приезжают, как тебе известно, дважды в год... Ты упомянула Сэма, наверное, отчасти в шутку, но религия в какой-то мере лежит в основе замкнутости и застенчивости Амадоры. Католик-папист — бранное словечко в Англии. Ей до сих пор кажется, что прислуга считает ее чужачкой и даже шпионкой. Мы с ней над этим посмеиваемся, но... Эстер совсем другая. Эстер, конечно же, ходит в церковь, но не проявляет особой приверженности к вере Сэма. Дважды она ходила с Амадорой на мессу в католическую церковь неподалеку от Труро и сказала, что ей понравилось. Господи, что бы подумал Сэм, услышав от нее такое!

Генри почти добежал до них, что есть силы выкрикивая на ходу новости, которые уже знали все члены семьи. Ужасная боль кольнула сердце Демельзы, когда она вспомнила похожий образ десятилетней давности, только тогда Джереми бежал к ней через заросли песколюбки. Интересно, растет ли в Бельгии такая трава?

Жители Меллина радостно, но уважительно их поприветствовали. У шахтеров не так-то просто заслужить уважение, но один Полдарк всю жизнь провел среди них, а сейчас стал баронетом, другой — майор и ветеран Ватерлоо. Демельза, само собой, одна из них, но никому и в голову не приходило позволять себе с ней вольности.

Когда шахтеры удалились с добычей, а Генри побежал в дом чего-нибудь перекусить, Джеффри Чарльз заговорил:

— Я пришел сообщить, что сегодня получил письмо от тестя и тещи, они приедут к нам на Рождество. Мы уже их приглашали, но они не решались на поездку. Теперь они едут, Амадора в панике, и мне велено оставаться в Корнуолле и готовиться их встречать, как только они прибудут в Фалмут.

— Надеюсь, они поймут, что дочь их живет не в диких землях, — сказал Росс. — Они когда-нибудь бывали в Англии?

— Времена сейчас бурные. Но тесть восхищается Англией и англичанами, так что надеюсь оправдать ожидания.

— Как их зовут? — спросила Демельза. — Ты говорил, но я...

— Амадор де Бертендона, вот как его зовут. Он из древнего рода и депутат Кортесов. Отлично говорит на английском. Мать ее португалка. Ее зовут Хасинта. Она не говорит по-английски, по крайней мере, не говорила, когда мы впервые встретились, но училась, и на Пасху произнесла несколько простейших слов. Когда я попросил руки их дочери, она стала главным камнем преткновения. Тесть погружен в свои размышления, но очень снисходителен. По-моему, милосердие и снисходительность у него в крови. А она, наоборот, была настроена скептически, но мы побороли ее ужас.