Уинстон Грэхем - Белла

— У тебя нет голоса, — сказал Джордж.

— Спасибо, папа. Признаюсь, мне бы хотелось в Лондон.

— Всему свое время. Тебе только девятнадцать.

— Белла младше меня на два года.

Харриет оглядела стол и бросила взгляд на Симпсона и других лакеев. Ее воспитывали пренебрегать тем, что семейные разговоры слышат или подслушивают слуги, но она знала, насколько Джордж не одобряет подобную откровенность. Он мог бы высказаться, но натянутый характер разговора вряд ли это позволит. Валентин встретился с ней взглядом, затем отвернулся и просто сказал:

— На этой неделе я видел отца Беллы, после окончания следствия.

Это замечание никак не разрядило обстановку.

— Не сомневаюсь, что он в добром здравии, — отозвался Джордж.

— Не знаю, наверное. Боюсь, он не слишком беспокоится обо мне. Куда больше его взбудоражили утвержденные правительством шесть законов.

— Тогда пусть лучше присоединяется к возмутителям спокойствия на Сент-Питерс-Филд, чем пышет злобой в своем убогом домишке в Нампаре.

— Папа, а что за шесть законов? — спросила Урсула.

— Вполне понятная реакция правительства на беспорядки и позорные мятежи в Манчестере и других северных городах. Мы на пороге революции.

— Кузен Росс считает, — возразил Валентин, — что меры правительства слишком репрессивны. Что следует относиться к беспорядкам с благоразумием. Ему кажется, что недопонимание между богатыми и бедными в этом году серьезно усилилось.

— Ты голосовал за эти меры, Джордж? — спросила Харриет. — Забыла тебя спросить.

— Меня там не было в то время, — оборвал ее Джордж. — Тебе прекрасно это известно. Два моих представителя проголосовали. Так же проголосовал и Веллингтон, кого уж точно никто не назовет паникёром. А также Джордж Каннинг, великий герой Росса Полдарка. Все здравомыслящие люди.

— В самом деле, — отозвалась Харриет. — Меры репрессивные, но учитывая положение дел в стране...

— Я приехал за тобой, — обратился Валентин к Селине.

Все молчали. Положение становилось невыносимым. Джордж решил взять дело в свои руки.

— Симпсон, проводи мисс Урсулу в ее комнату. Потом закрой дверь, а я позвоню в колокольчик, когда ты понадобишься.

— Папа! — возмущенно воскликнула Урсула. — Я не закончила! Послушай, я...

— Мы пришлем за тобой, — ответил Джордж. — Негоже тебе слушать этот разговор...

— Но мне и так все известно! — кричала она, когда ее выпроваживали. Все слышали за закрытой дверью ее возмущенные возражения. — Я его сестра!

— Удивительно, что она это признает, — шепнул сыну Джордж. — Тебя сюда не приглашали. Выкладывай, зачем явился, и уходи.

— Я уже объяснил, зачем явился, — сказал Валентин, — я пришел за Селиной.

Только Харриет ковырялась в остатках еды на тарелке.

— Это ты ее убил, Валентин?

— Кого? Что?!

— Девушку. Забыла ее имя. Это ты перерезал ей горло?

Валентин взял бокал и поднес его к свету.

— Да, ее кровь цвета вот этого бордо.

Селина с ужасом выдохнула. Валентин улыбнулся ей.

— У моей мачехи очень прямолинейное мышление. И порой оно приводит ее к несуразным выводам.

— Так убил или нет? — повторила Харриет.

— Каким образом? Находясь посреди Ирландского моря?

— А ты точно плыл по Ирландскому морю?

— Точно.

— Откуда ты знаешь, когда она умерла?

— Из показаний доктора Эниса.

Харриет хмуро взглянула на него.

— Газета с отчетом по расследованию еще не вышла. Каков вердикт?

— Убийство одним или несколькими неизвестными.

— И у тебя есть свидетели, которые подтвердят, что ты находился в Ирландии?

— Письменные показания под присягой. От мистера Лири из «Герба Уотерфорда» и мистера Коннора из «Верфи Коннора».

— Ну что ж, — немного подумав, сказала Харриет, — это хорошо, если на то пошло.

— Согласен. Полностью согласен.

— Но ты ее соблазнил?

Валентин глубоко вздохнул.

— Соблазнение предполагает вину одного и невинность другого. Видишь ли, она не такая уж невинная голубка. И не круглая дура с одной ногой короче другой и косоглазием. У нее были любовники и до меня. Она испытывает тягу к молодым людям. Семья пытается выставить ее невинной слабоумной девицей, на чью непорочность я посягнул. Могу заявить об обратном.

Долгое время Харриет пристально на него взирала.

— Ты уверен, что у нее были другие?

— О, совершенно уверен!

— Можешь кого-нибудь из них назвать?

— Вот прямо тотчас не назову. Она не упоминала фамилий, только имена.