Алан Савадж - Османец

Эме и Фелисити очень беспокоились о судьбе Гарри, потому что видели испанские корабли, идущие на восток. Теперь же они радовались его успеху.

Гарри отправил гонца в Константинополь с вестью о своей победе. Он обещал Сулейману, что вскоре будут новости о ещё одной великой победе. «Я по-прежнему собираюсь превратить Средиземное море в турецкое озеро, — писал он, — во славу твоего имени, о падишах».

Гарри направил корабли в море, но испанский флот ушёл, по-видимому, по направлению к Барселоне. Кампания была отложена на год.

Хоквуд провёл зиму, восстанавливая одни корабли и строя другие. Он задумал к следующей весне возглавить ещё больший флот. Зима принесла много счастья Хоквудам. Иногда шли дожди, что было достаточно необычным, и поэтому в окрестностях Алжира распустились цветы. Гарри находил время побыть с Эме, Фелисити и маленьким Энтони. Гарри брал с собой мальчика на корабли, он хотел, чтобы Энтони чувствовал палубу под ногами, полюбил запах смолы и снастей.

— Он ещё маленький. Ему рано выходить в море, — молила Фелисити.

— Как только Энтони научится пользоваться саблей, сразу возьму его с собой, — отвечал Гарри.

— Но до этого ещё несколько лет... — Фелисити была счастлива.

После нового года из Константинополя прибыла галера. Гарри привезли приглашение от султана.

«Хоук-паша, — писал новый великий везир, Рустам-паша, зять султана, муж дочери Рокселаны. — Падишах поздравляет тебя с победой над испанцами и твоими другими достижениями. Он восхищен твоей отвагой и желает, чтобы ты вернулся в Константинополь. Ты будешь его правой рукой и начнёшь обдумывать план новой военной кампании в Европе».

— Какие новости в Константинополе? — спросил Гарри капитана.

— Почти никаких. Могущество падишаха растёт повсеместно.

— И здоровье его в порядке?

— Как никогда, великий паша.

Гарри показал письмо Эме.

— Я уверен, что, если бы Рокселана умерла или если бы её разжаловали, слух об этом дошёл бы до нас, — поделился он с Эме.

— Ты боишься попасть в ловушку, — предположила она.

— Я боюсь, что мои последние успехи ей не по душе.

— Тогда повремени.

Гарри принял совет Эме и ответил следующим образом:

«Падишаху хорошо известно моё стремление быть рядом с ним. Но кампания в Средиземноморье далека от окончания. Я могу доложить о победе над испанским флотом, но падишах знает, что Тунис всё ещё не подчиняется Османской империи. Пока над городом не будет развеваться флаг с полумесяцем, я не буду считать, что выполнил свою миссию. Поэтому прошу позволения падишаха остаться в Алжире ещё на два года. Тогда я добьюсь того, о чём мечтаю, и прославлю им падишаха в веках».

Через месяц, не дождавшись ответа из Константинополя, Гарри вышел в море. Он хотел сразиться с объединённым испанско-генуэзским флотом.

Фелисити и Эме смотрели, как уходят корабли. Теперь они не боялись за Гарри, потому что Хоук-паша и Драгут завоевали репутацию первых на море после Барбароссы. Женщины привыкли к Алжиру, к его мягкому тёплому климату. Опасность, что испанцы захотят уничтожить их, казалась далёкой угрозой и вообще не существовала до тех пор, пока Хоук-паша был рядом. А испанцы никогда толком не знали, где конкретно он находился.

Маленький Энтони, трёхлетний мальчишка, радовал маму и бабушку, разгуливая на крепких ножках и размахивая деревянной саблей.

— Весь в отца, — сказала Эме. — Самым хорошим для османцев был тот день, когда море выбросило Джона Хоквуда на анатолийский берег.

— Но хорошо ли это для всего мира? — волновалась Фелисити. Ей уже исполнилось семнадцать лет, и она начала задумываться о том, что происходит вокруг.

— Возможно, нет, особенно для Европы, — согласилась Эме. — Но если мы связаны судьбой с этой семьёй, то должны с честью выполнить свой долг.

— Мне кажется, — предположила Фелисити, — что император, или генуэзцы, или король Карл согласны заплатить Хоук-паше, чтобы переманить на свою сторону и назначить командовать судами, идущими на разгром Порты.

— Умоляю, дитя моё, замолчи, — молила Эме. — Ты говоришь о предательстве, которое может стать погибелью для нашей семьи.

— Но ведь мы и так живём под страхом смерти! — настаивала Фелисити.

— Только из-за этой Рокселаны, — объяснила Эме. — Но вскоре она лишится покровительства или умрёт. Вот на что уповает твой муж. Помни всегда, девочка: пока нам покровительствует султан, у нас всё будет в порядке.

Фелисити решила не продолжать этот разговор.