Росс Лэйдлоу - Юстиниан

Он вскочил из-за стола и схватил Хильдебранда за нос. Задыхаясь, тот открыл рот и не мог помешать Аталариху влить ему вино прямо в горло.

— А теперь убирайся! — крикнул Аталарих, отшвырнув пустой кубок. — Я изгоняю тебя от двора — навсегда.

Красный, кашляющий и задыхающийся Хильдебранд тем не менее с достоинством вышел из зала, и за столами воцарилось неловкое молчание.

Постепенно разговоры возобновились, лютнист ударил по струнам и начал петь о подвигах великих готских героев, а с кухни потянулись слуги с блюдами из говядины, свинины и дичи. Бросалась в глаза простота кушаний — здесь не было изысканных римских яств, вроде языков фламинго, печени кефали или свиного вымени в анчоусном соусе. Тосты следовали один за другим, неразбавленное вино лилось рекой. Король каждый раз опустошал свой кубок, но остальные в большинстве своём ограничивались тем, что отпивали из кубков всего по одному глотку на каждый тост.

Через несколько часов факелы стали чадить и гаснуть, некоторые гости заснули прямо за столами. Аталарих — багрово-красный, с налитыми кровью глазами — с трудом поднялся, чтобы провозгласить последний тост.

— За мою любимую мать, Аталасунту! — пробормотал он неразборчиво. — Пусть она сгниёт в аду!

Внезапно он пошатнулся, кубок выскользнул из его пальцев. Крик вырвался из груди Аталариха, и он упал на пол. Позвали врача, он опустился на колени рядом с королём... После краткого осмотра он поднялся, оглядел замерших гостей и громко произнёс:

— Король умер!

Если господин мой император недоволен,

то будет война.

— Помедленнее, август! — прохрипел Иоанн Каппадокиец, ковыляя по лестнице вслед за Юстинианом.

Не желая нарушать свой ежедневный ритуал — проверку строительства храма Айя-София, — император пригласил префекта претории присоединиться к нему во время инспектирования строительной площадки и прямо там сделать свой очередной доклад о положении дел.

Взобравшись на верхний ярус строительных лесов, охватывающих массивные арки, на которые в скором времени будет водружён купол, Юстиниан присел на край помоста; отсюда он мог следить, как работают строители, занятые возведением колонн из зелёного с красными прожилками мрамора и массивных оснований под колонны из разноцветного мрамора — зелёного, красного, жёлтого и синего. Пыхтя и отдуваясь, Иоанн наконец-то догнал его, однако уселся подальше от края помоста, с опаской взглянув вниз.

— Что ж, Иоанн, дела в Италии складываются для нас неплохо. Племянник Теодориха, некий Теодат — двоюродный брат Амаласунты и следующий за Аталарихом наследник престола, — предложил отдать всё своё богатство Константинополю в обмен на поддержку его кандидатуры. Странный и неприятный тип. Хочет быть более римлянином, чем сами римляне. Всё своё время проводит, либо захватывая земли в Тоскане, либо сочиняя латинские стихи, либо читая греческих философов. Амаласунта тайно связывалась со мной, намекая, что мы с ней сами могли бы захватить власть. И — это важно — мой указ о передаче собственности, обращённый к сенаторам Константинополя и Рима, в Равенне был воспринят если и не с радостью, то, по крайней мере, без возражений.

Вытащив из котомки круг кровяной колбасы, император разломил его и протянул половину Иоанну.

— В целом всё выглядит так, будто мы сможем завоевать Италию без боя.

— Боюсь, картина всё время меняется, август! — покачал головой Иоанн, набивая рот колбасой. — Идя к тебе, я встретил твоего посла в Равенне, Петра Патриция, он только что прискакал и торопился к тебе на доклад. Я сказал, что передам тебе новости. Так вот: в октябре Аталарих умер. Амаласунта была вынуждена сделать Теодата своим соправителем-консортом — ты же знаешь, готы не признают за женщинами права царствовать. В результате Теодат неожиданно для себя стал королём, и ему в голову пришло, что делить власть с сестрой ему совсем необязательно. Из любителя всего римского он превратился в ярого сторонника всего готского, и его главные союзники среди знати — родичи тех троих, которых Амаласунта приказала убить, сослав в приграничные гарнизоны. Это люди, имеющие большое влияние в Равенне.

Помрачнев, Юстиниан взглянул на Иоанна.

— Это ужасно, Иоанн. И как раз тогда, когда всё начало налаживаться...

— Приготовься, август, дальше будет ещё хуже. Теодат и его сторонники устроили переворот, свергли Амаласунту и заключили её в темницу на острове в Lacus Volsiniensis [80] Озеро Больсена. , в Умбрии, где, по слухам, жизнь её в большой опасности.