Аркадий Крупняков - Царев город

— И напрасно. Если ты нам поможешь, быть тебе главой всего междуречья. Мы ведь — болотные жители, нам суша вредна. А не скажешь, так Кайну, обманем.

— Она вам не поверит! Но если подлость и коварство победят, то все равно вам суждено погибнуть. Народ мой жить привык свободно, и он свободу эту будет защищать. Не обеднел наш край богатырями, и встанут перед вашей черной ратью тысячи онаров. Поднимется не только край моих отцов, о нашей жизни вольной знают все соседи — они восстанут против вражьей силы, и ей придет конец. И вы...

— Хватит, патыр! Я вижу, мы только зря теряем время. Вторую часть войны обсудим на местах. Пошли, ребята! А ты куда, старик?

— Как это куда? — Турни от обиды задрожал. — На войну1

— Скажи-ка, сколько тебе лет?

— Три тыщи двести двадцать...

— Песку на берегах Кокшаги и так полно.

— Да как ты смеешь, мерзкий дьяволенок?! — змей замахал перед носом сына кулаками, затопал ногами.

— Не торопись, старик. Во-первых, где бывало, чтоб царь шел воевать? А во-вторых, куда мы денем Янтемира?

— Ты хочешь меня... сторожем? — Турни задыхался от гнева и обиды.

— Зачем же сторожем? Ты царь. Ты будешь мне посылать приказы.

— Это совсем другое дело. Я еще могу! Где мой трезубец? Ах да, он сгорел. Ну ничего, мы и без трезубца.

— Эй, кто там! Кати сюда скорее бочку. Вот тут, старик, шестнадцать ведер араки. Преподношу тебе и Омарте, чтоб было чем обмыть победу.

— Давно бы так! — весело воскликиул Турни.

Яиге подошел к Янтемиру, молча вынул из-под рубахи платок Кайны, сунул в карман. Махнул рукой, и вся орава кереметей, чертей и бесов исчезла в темноте.

Омарта поспешно поставил бочку на попа, вырвал деревянную затычку и налил две кружки. Турни большими глотками выпил хмельной напиток, Омарта последовал примеру отца. Он пошел было наливать кружки снова, но Турни воскликнул:

— Стой, Омарта! А закуску нам Яиге оставил?

— Черта лысого он оставил, а не закуску!

— Я жрать хочу!

У Омарта тоже заныло в желудке. Он был голоден с утра:

— Сейчас человеческого мяса зажарить бы на медленном огне, посыпать солью ран сердечных да взять обид людских горчицу, да перцем .зависти и злобы слегка припорошить, потом...

— Замолкни! — завопил Турни. — Я исхожу слюной!

— Не нравится? — Омарта захмелел и осмелел. — Могу предложить другое блюдо. Взять крови, пролитой в азарте злобной схватки, взять печень торгаша, взять сердце скупердяя, перемолоть и все перемешать. Заправить чесноком разврата и все в кишку чревоугодника задвинуть. И эту колбасу сварить в барсучьем жире, на сковородке чуть поджарить...

— Ты доиграешься, мальчишка! Я съем тебя! — Турни схватил Омарту за горло и стал душить.

— За...чем ме...ння? — прохрипел сынок. — У нас же... есть Янтемир.

— Вот дураки! — крикнул змей, разжимая пальцы,— Мы про него совсем забыли.

— Поджарим на костре? — спросил Омарта.

— Хлопот не оберешься, — Турни махнул рукой. — Сварим в котле. Быстро, легко, удобно. Вода, наверное, кипит?

— Кипела. Сейчас я дров подброшу.

— Давай. Я развяжу беднягу Янтемира.

— Развязывать не надо. Только отвязать от дерева.

— А ноги?

— Ни в коем разе! Он удерет немедля.

— Но как же он пойдет к котлу?

— Придется отнести.

— Ты спятил. С моим больным сердечком...

— Придумай что-нибудь. — Омарта стоял на четвереньках у котла и дул на угли. Дрова были сырые “и не разгорались. Турни стоял у дерева, держал в руках веревки, не зная, что предпринять.

— Вы зря боитесь. Я не убегу, — подал голос Янтемир.

— Ой, врешь! Не скажешь ли ты, что рад попасть в ко

тел?

— Это было бы великим избавлением.

— И снова врешь! Нет, мы не дураки, нет, мы не...

— Подумайте получше, — Янтемир говорил спокойно.—

Ведь если вы оставите меня в живых, Яиге, возвратившись с неудачей, все зло начнет сносить на мне. Начнет глумиться, измываться. Он станет рвать куски живого тела, каленой спицей жечь живую кожу, мне выколют глаза...

— А если он с победой возвратится?

— Идет победа с местью рядом. Все будет так же, только с разницей одной.

— С какой же?

— Яиге меня сварит и будет победителей кормить. Их много.

-г- Он прав, Турни! — воскликнул Омарта. — Яиге все сожрет с чертями. А мы...

— Чего «а мы, а мы»? Давай развязывай ноги. Нет, сам я развяжу. А ты сходи за хворостом сухим. Сырые палки выбрось.

— Иду. Смотри не вздумай руки развязать. Только ноги.

— Сам знаю. Я на веревку парня привяжу.

— Великий царь, я думаю, что ты великодушен, — сказал Янтемир, когда Омарта ушел. — Исполни смертника последнее желанье.