Тихая радость наполнила душу Сигурда. Он долго не мог говорить. Потом вынул нож и надрезал себе большой палец. Знаком он велел Рейму проделать то же самое. Они соединили свои кровоточащие пальцы.
Побратимы до самой смерти!
Они долго смотрели в глаза друг другу.
Но, вернувшись домой, Сигурд вдруг испугался. А что если боги видели, как он, сын ярла, братался с рабом? Сигурд лежал без сна и все думал, думал, чувствуя боль в порезанном пальце.
— Эдда! — окликнул он. — Что это там шумит?
— Ели, — отозвалась она. — Это шумят ели.
* * *
Через несколько дней во фьорд вошел длинный корабль.
Это был «Дракон».
Торарин Резчик первый заметил его. Страшный крик вырвался из груди резчика, когда он увидел глубокие следы от топора на носу и корме, которые были украшены змеями и чудовищами, сплетенными в неистовой схватке.
Вскоре до усадьбы, дремавшей в лучах предвечернего солнца, донесся крик:
— Ярл убит! Великий ярл убит!
Сигурд услышал его, когда, сидя во дворе, выстругивал стрелы для лука. Начался переполох. Люди метались от дома к дому. Орм Викинг собрал в гриднице дружинников; рабы покинули поля и луга и несмело потянулись ко двору ярла, чтобы узнать, что случилось. Мимо Сигурда мелькнула мать — заламывая руки, она бежала к заливу.
Сигурда удивляло, что он продолжает сидеть на месте. Такой спокойный, как будто ничего особенного не произошло. Он даже не оставил свою работу, словно метавшиеся по двору люди и страшная новость не имели к нему никакого отношения. Он понимал, что ярл никогда не был ему таким отцом, о каком он мечтал в детстве. Для него ярл был только прославленным викингом и суровым воином.
Когда во дворе наконец стало тихо и безлюдно, Сигурд пошел в конюшню, отвязал Белогривого и медленно поехал на берег.
Он сразу увидел, как сильно пострадал «Дракон». Тонкая резьба и изящный орнамент вдоль борта были изрублены острой сталью. Но пострадала не только резьба, жестоко пострадали и люди. Многие были тяжело ранены и изувечены, они стонали, когда их выносили на берег. Иные в бреду звали Ворону.
— Жена ярла запретила Вороне появляться на усадьбе, — резко сказал Орм Викинг. — Теперь, когда ярл погиб, она не желает терпеть у себя эту колдунью. Гоните ее прочь, если увидите!
Наконец все узнали, что случилось с «Драконом». Он благополучно возвращался к родным берегам, везя из похода богатую добычу. По пути он попал в жестокий шторм, и его прибило к берегу. А там в засаде стояли шведские корабли. Шведы крюками притянули к себе «Дракона» и хлынули на палубу. Ярл погиб одним из первых. Воины рассказывали, что он выпил лишний рог меда и вел себя неосторожно. Сокровища, однако, удалось отстоять. Ну, а это самое главное, решили про себя многие бонды, ходившие с ярлом в поход.
* * *
— Погиб мой муж! — стонала жена ярла.
— Корабль пострадал, а это куда хуже, — вторил ей Торарин Резчик, но так, чтобы она не слышала.
На лицах рабов, столпившихся на берегу, можно было прочесть злорадство. Но некоторые рабы испытывали страх. Как знать, к добру или к худу изменится их жизнь. Поодаль от всех стояла Ворона. Она низко опустила голову и прикрыла лицо черным плащом.
— Идем, Сигурд, — позвала мать. — Идем домой.
Следом за матерью Сигурд вошел в просторную гридницу, где, несмотря на ясный день, было темно и холодно.
— Почему ты не плачешь? — спросила мать, опускаясь на лавку.
Сигурд вскинул голову.
— Но ведь отец сейчас у Одина. В Вальгалле. Там он может сражаться каждый день, а вечером погибшие в сражении все равно оживают. Разве не об этом он мечтал?
Мать оторопела. Потом лицо ее стало жестким и холодным.
— Ты не скорбишь об отце, — сказал она. — И я тоже. Меня выдали замуж за ярла, когда мне было шестнадцать зим. Мы оба были из знатных семей, которые, благодаря нашему союзу, надеялись усилить свое могущество. Я была нужна ярлу только для того, чтобы рожать ему сыновей, которые могли бы носить оружие и прославить его род. Троих из них уже нет в живых. У меня теперь никого не осталось, кроме тебя. Но судьба все равно заставит и тебя отправиться на поиски богатства и счастья. И тебе придется взять в руки оружие.
Мать тяжело вздохнула и стиснула руки.
— Но помни об одном, Сигурд, — сурово сказала она, встав перед сыном. — Ты должен отомстить за смерть своего старшего брата Эйрика. Это наш долг перед родом.
Сигурд вздохнул. Всегда одно и то же. Всегда разговоры о богатстве, мести и славе рода. Однако он понимал, что мать права. Если он не продолжит борьбу, усадьбу ярла сровняют с землей, а их самих продадут в рабство. Они должны биться, как орлы: и клювом и когтями.
Читать дальше