Эптон Синклер - Жатва Дракона

Дени де Брюин разбил сердце своей прекраснодушной и очаровательной жены, а затем оставил её для Ланни Бэдда, чтобы восстановить разбитое в меру его возможностей. Когда Мари сказала мужу, что она взяла любовника, он был расстроен, но ненадолго. Как здравомыслящий светский француз, он пришел к выводу, что мать его сыновей и хранительница его дома пусть лучше будет веселой и довольной, чем мрачной и обиженной. Поэтому он предоставил обладающему приятной внешностью молодому американцу статус почетного гостя и мало-помалу друга. Такое отношение было трудно представить американцу, но для такого союза у французов было имя vie à trois, жизнь втроем, и в книгах по истории были многочисленные примеры, в частности Анатоль Франс и его amie , мадам де Кайллавет.

Ланни оглянулся на те годы, когда он был сначала любовником, а затем своего рода дополнительным вдовцом и приемным отцом её сыновей. Он не смог сделать для них то, что он хотел бы сделать. Но потом подумал, что Мари не понравилось бы, если бы у него это удалось. Она была католичкой и консерватором, и если бы она была жива, ему пришлось бы скрывать от нее свою тайну. Когда она умерла, он и Дени шли на бок о бок на похоронах. Они произнесли скорбные слова, но Дени не сказал ни слова о раскаянии и в годы дружбы и делового общения, которые последовали за этим, Ланни никогда не слышал от стареющего человека ни одного слово личной эмоции, горя, страха, стыда, отчаяния, даже депрессии. Гнев, да, и самый ожесточенный, но всегда политический, имеющий отношение к защите его состояния и социального превосходства, которые оно давало ему.

Таков был "учтивый" мир, в котором поведение людей было отрепетировано веками, и все действия, все жесты стилизовались и стали непреложными. В таком мире нравы, как правило, становились манерами, и никто не спрашивал, что происходит в душе, только необходимо вести себя в соответствии с ожиданиями и не беспокоить никого своими проблемами. Никто не спросит, соответствует ли вашим мыслям то, что вы говорите. Напротив, все были склонны считать само собой разумеющимся, что вы этого не делаете, и что если бы вы это сделали, вы были бы в некотором роде bête 74 . Весь мир был сценой, и мужчины и женщины играли на нем возвышенные и достойные роли. Что у них было в душе, и что они делали, когда они уходили в свои гримёрные, были вопросами, в которые не следовало вторгаться.

Мари рассказала Ланни, что ее муж был одним из тех несчастных мужчин, которые "должны были иметь девственниц". В годы, прошедшие после того, Ланни ни разу не спросил, где он брал этих девственниц, сколько платил за них, или какие шаги он предпринял, чтобы убедиться, что он получает то, за что заплатил. Он знал, что Дени был католиком и воспитывал своих сыновей в той же вере. Но Ланни не спрашивал, как он примиряет эту свою практику со своим вероучением, или что он говорит в исповедальне. Ланни знал, что вероучение Дени приговорило Ланни Бэдда, протестанта, к вечному огню. Но это смутило бы Дени, если говорить об этом, поэтому Ланни этого не делал.

Перед камином в гостиной этой старинной виллы из красного камня, названной замком, они говорили о деятельности британского флота, которая скорее возмущала Дени, потому что она усложнил программу умиротворения, на которую он положил все свои силы. Они говорили о личностях политического и финансового и социального мира, поскольку кодекс вежливости не запрещал сплетен, а превращал их, наоборот, в одно из социальных развлечений. Если случайно один из тех, о ком вы говорили, зашел бы в комнату, тему без смущения сменили бы. Ланни слушал, и если бы он обнаружил, что новый посетитель был тем, кто ненавидел немцев и хотел выиграть войну, он будет осторожен в разговоре и не допустит смущения хозяина.

VI

Ланни вернулся в Париж и занял свое место в престижном обществе, где люди знали, что происходит, потому что они сами были вершителями происходящего. Мужчин было мало, и его приглашали на приемы, ужины и танцы. Его все еще помнили как мужа богатейшей наследницы, и предполагалось, что он будет искать другую. Тем временем, было много одиноких дам, ищущих утешения. Эта война, которую немногие хотели и не знали, как выйти из нее, нарушила разумный мир и привела женщин в состояние близкое к истерике. Никогда еще Ланни не чувствовал таких трудностей, чтобы заставить их говорить на общие темы. Никогда раньше он не испытывал такого опыта на званых обедах убирать колена, чтобы избежать давления дамы с одной стороны, только для того, чтобы обнаружить давление дамы с другой стороны. Он обратил внимание на обложки журналов и плакатов в киосках, и подумал, что никогда не видел так много того, что французы называли la belle poitrine , и то, что нынешний американский сленг называл "творожным тортом", означавшим обнаженные молодые женские тела. У него появилась мысль, что это означает гибель нации или социального класса, в котором происходят такие вещи.