Эптон Синклер - Жатва Дракона

"Вы не ладите со своими наследниками?" – осведомился посетитель.

– У меня трое сыновей, которые управляют бизнесом, и я хорошо лажу с ними, кроме невесток и их детей. Чем дольше я живу, тем больше понимаю, что именно женщины создают проблемы в мире. Если я дарю кое-что из мебели одной из моих невесток, остальные злятся. А что касается их детей. Кто заставит их работать, когда им этого не нужно? Если я заплачу двадцать тысяч долларов за картину, они не будут думать ни о чем, кроме как получить ее. И они разорвут ее на куски в ссоре.

"Не позволяйте им это делать!" – сказал Ланни, развлекаясь, как он всегда делал с Эзрой Хэккебери.

"Если начать жить снова", – размышлял создатель любимого кухонного мыла Америки, – "я бы не стал так тяжело делать кучу денег, чтобы другие их растратили. Я бы потратил время на подковы и, возможно, даже на художественные выставки".

"Как часто я слышал такие замечания!" – заметил сын президента Бэдд-Эрлинг Эйркрафт . Это стало своеобразной песней богатых. Они ожидали так много от своих денег, и так или иначе они почти всегда были обмануты.

X

Когда Ланни Бэдд вернулся в Нью-Йорк, президент созвал Конгресс на дополнительное заседание и попросил его изменить Закон о нейтралитете, чтобы разрешить продавать американское вооружение воюющим странам за наличные и его перевозку на их собственных кораблях. Начались яростные дебаты, поскольку обе стороны знали, что этот вопрос имеет решающее значение. Судьба Америки и мира будет зависеть от этого решения. Если желать победу нацизма фашизма в мире, то надо отвергнуть эту меру. Если желать, чтобы демократия выжила, то эта мера была способом снять удавку с горла. В Вашингтон шли две армии, за и против, и каждый законодатель находился в осаде.

Ланни позвонил Форресту Квадратту и сказал: "Я только что вернулся и встречал Кафлина и Фордов". Ответом было: "Не могли бы вы поужинать у мисс ван Зандт? Она была бы рада видеть вас, и вы могли бы познакомиться с Хэмом Фишем".

Ланни согласился приехать, если его пригласят, и через час посыльный принёс в его отель рукописное приглашение. Стоял приятный вечер, он спустился пешком по Пятой авеню, наблюдая за трафиком, который стал настолько большим, что был обречён. До места назначения можно быстрее добраться пешком. Нижняя авеню была не так уж плоха, из-за пошивочных мастерских улицы были почти пусты. Мисс Гортензия ван Зандт была одной из тех упрямых старых жителей, которые отказались уступить коммерциализации. Она все еще цеплялась за свой дом, облицованный коричневым песчаником, и ненавидела вторгшиеся орды, которые разрушили достоинство ее соседства. За годы до этого это соседство было голландской фермой, а дед мисс ван Зандт и ее отец отказывались продать даже квадратный сантиметр от её площади. Она сама почитала эту традицию, в результате ее агент собирал огромную аренду с высоких офисных зданий, стоявших на месте, где когда-то паслись стада голштинских коров.

Хозяйка этого состояния была высокой, тонкой, седой и носила длинное черное шелковое платье. Она жила, как в молодости, когда ее влюблённого убили на охоте с собаками в дикой стране под названием Бронкс. Год за годом она следила сначала за издательским бизнесом, а затем за пошивочным, вторгающимся в ее соседство, выдавливая приличных людей в центр города. Ее предки сражались с красными индейцами, и теперь она сражалась с красными евреями. Она считала их штаб-квартиру на Юнион-сквер в полудюжине коротких кварталов враждебной крепостью и ожидала того дня, когда ненавистные безумные существа придут с оружием в руках, чтобы экспроприировать её семейный особняк и превратить его в центр свободной любви. Она давала большие суммы, чтобы предотвратить это бедствие, и ее дом был местом сбора для всех людей, которые знали или делали вид, что могут раздавить большевизм.

Ее столовая была отделана панелями из темного ореха и освещена старинными люстрами с висящими кристаллическими призмами. Огромный стол с серебряным сервизом тонкой работы обслуживал пожилой мужчина в черных кюлотах и мужских бальных туфлях. За столом сидели две другие дамы, одна двоюродная сестра даже старше хозяйки, другая - пожилой секретарь. Чтобы составить им компанию, там были три джентльмена, побочный внук немецкого кайзера, побочный внук президента Оружейных заводов Бэдд и выдающийся государственный деятель, известный как Хэм Фиш 65.

Это было своеобразное имя для человека, и Квадратт сообщил, что этот человек говорил, что прожил с этим именем пятьдесят лет и слышал все возможные шутки о нём и не находил их забавными. Он был хорошо известен как достопочтенный Гамильтон Фиш младший, конгрессмен от двадцать шестого района Нью-Йорка. Он происходил из старой семьи землевладельцев в долине реки Гудзон. Его отец был конгрессменом перед ним, и его дед входил в два кабинета президента Гранта. Громадина ростом под два метра, с блеском игравший в футбол в Гарварде. У него было тяжелое лицо с черными темными бровями. Ланни сказали, что он глуп. Теперь, наблюдая за ним и слушая его, агент президента решил, что Хэм точно знает, чего хочет, и добивается этого со всей энергией и способностями.