Эптон Синклер - Жатва Дракона

Других пассажиров попросили из купе, и испуганного еврея обыскали. Его протесты ни к чему не привели. Они вытащили содержимое его сумок и разбросали их по полу. Один из эсэсовцев был отправлен на обыск в туалет, и, когда он ничего не нашел, начальник пошел и повторил обыск. Когда поезд подошел к пограничной станции, несчастного негодяя увели с собой, неся два мешка, в которые ему разрешили закинуть его вещи, какие он смог быстро подобрать.

VIII

Ланни понял, откуда взялась эта история. Внешние детали, возможно, были выдуманы или собраны из наблюдений чистых арийцев где угодно. Но ее эмоции, накапливающееся чувство ужаса, охватившее читателя в первом параграфе и доведенное до конца, – это была Мэри Морроу, она же Лорел Крестон, едущая в автомобиле к немецкой границе и дрожащая от мысли, что ждёт её впереди. Ланни сказал, что опыт "даст ей возможность о чем-то написать". И, конечно же, опыт произвел маленький шедевр искусства короткого рассказа! Ланни мог вообразить, как она сидела в лондонском отеле, стремительно его печатала и потом отправляла в Нью-Йорк по авиапочте. Он мог представить себе, что случилось, когда редактор прочитал его. Он выбросил какую-то передовую статью или рассказ, который уже был в наборе, поставил "Арийское путешествие", чтобы заставить дрожать жаждущую сенсаций общественность!

И кстати заставить злиться нацистов! Ланни было трудно поверить, что автор, возможно, не поняла, какое оскорбление нанесёт Фатерланду это путешествие в поезде. Regierung очень старался заполучить туристов этим летом и убедить их, что все в Германии сама вежливость и доброта, современные удобства в сочетании с очарованием Старого Света! Конечно, они узнают, кто написал эту историю, кто были ее друзья, и каковы были ее источники информации.

Это решило всё, подумал Ланни. Он больше не мог подойти к Лорел Крестон и не должен был оставлять в её распоряжении записку со своим почерком. Он свернул журнал и написал адрес печатными буквами, приняв меры предосторожности, бросил его в уличный почтовый ящик. Действительно очень грубо. Но он просто не мог поступить по-другому. Пусть она считает, что он не желает знакомства с женщиной, которая не решила, быть ли ей социалистом, коммунистом или анархистом.

IX

Заместитель фюрера вернулся в город и пригласил Ланни в уединённое место за городом, где они могли бы говорить допоздна. Это было лето решений, и никто не знал это лучше, чем Рудольф Гесс. Он был глубоко озабочен, и Ланни Бэдд был тем, кому он позволял это знать. Он слушал все, что его гость рассказывал о Лондоне, Нью-Йорке, Вашингтоне и Детройте, о Париже, даже о Берлине. Видел ли он Геринга и рассказал ему все это? И каковы были реакции Геринга? Геринг хотел, чтобы Гесс "был навязчивым", и теперь Ланни обнаружил, что Гесс думал, что "быть навязчивым" должен быть Геринг! В конце концов, Геринг был Вторым номером, а Гесс был только Третьим!

"Руди" – так он просил Ланни называть себя – был самым пробританским среди нацистов, которых Ланни знал. Рожденный в британском порту, он говорил по-английски, а также по-немецки и читал английскую литературу. Мечта о его жизни был союз между Великобританией и Германией, который взял бы на себя руководство меньшими племенами, живущими без закона. В узкий круг он включил "Америку", под которой он подразумевал Соединенные Штаты и Канаду. "Не стоит обманывать себя", – заявил он. – "Какую бы сторону ни взяла Британия, Америка будет следовать за ней, они умные пропагандисты, а наш народ будет смещен в сторону. Именно поэтому мы с тобой одинаково обеспокоены. Мы не хотим проснуться утром и узнать, что наши две страны воюют друг с другом".

"Бог знает, я сделаю все, что в моих силах, чтобы это предотвратить", – ответил гость из-за океана. Он не возражал против небольшого богохульства, когда это было необходимо.

"Фюрер никогда не выезжал туда, где не говорят по-немецки", – продолжал Гесс, и Ланни, мимоходом, подумал, что бы подумал об этом Муссолини, с которого брал пример фюрер! – "В настоящее время ему советуют такие люди, как Риббентроп, Геббельс и Гиммлер, ненавидящие Британию, и говорят ему, чтобы он не беспокоился об Америке, потому что война закончится до того, как Америка сможет начать вооружаться. Они говорят ему, что мы можем захватить Францию за несколько недель. Впереди всё лето".

"Что они будут использовать как повод?" – осведомился гость.

– Они утверждают, что альянс с русскими – это повод. Какую цель он может иметь, только окружение Германии? Мы предъявим ультиматум, либо альянс отменяется, либо мы вводим войска через три дня.