Недостреленный [СИ, с илл.]

— Не угадал, из московской уголовно-розыскной милиции, — отвечаю я. — А ты кто такой? — обратился я с вопросом к избитому парню.

— Громов Александр, военный комиссар Ярославского уезда, большевик, — хрипло, но чётко представился тот.

Я выдёрнул финку, вытер об одежду Грекова и спрятал в ножны.

— Тёзка, значит, — присел я рядом с ним, разматываю ему связанные руки. Отвязанную веревку кинул Паше со словами:

— Морозова свяжи, и кляп какой-нибудь засунь, чтоб не орал.

— Сделаю… Не развяжется… — проговорил Павел, связывая бесчувственного "студента".

— Ну что, тёзка, идти сможешь? И куда пойдём? Это ж твой город… — это я Громову.

— Схорониться надо. Белая контра мятеж подняла, офицерьё лютует. Из Советов, слышал, многих убили, — кряхтя и держась за бок, Громов кое-как встал на ноги. Подошёл к телу Грекова, со злостью плюнул на него, — Паскуда был, а не человек. Меня схватили, когда жену мою бил, и ребенка новорожденного чуть не убил до смерти, свои его остановили…

Я вынул из руки убитого свой наган и убрал в кобуру. Потом подумал, отцепил гранаты от пояса Фалалеева и сунул их в свой мешок, вдруг с боем прорываться придётся, пригодятся. С подобными гранатами теперь я как-то знаком. А вот динамит, а в цилиндриках, похоже, был именно он, я брать не стал. Не умею я с ним обращаться, динамит, вроде, и взорваться может от сильного удара, особенно, если "запотеет". Да к нему запалы, кажется, нужны, одним бикфордовым шнуром не подорвёшь. Павел тем временем взял в руки свой наган.

— Давай, товарищ Громов, мы тебя как-будто ведём куда-то, — предложил Паша. — А ты иди вперёд и дорогу показывай.

Громов расстегнул у Фалалеева револьверную кобуру и вынул из неё револьвер, спрятал его за пояс штанов под надетую навыпуск рубаху и молча кивнул. Так, Громов впереди, а я с Павлом сзади, мы и вышли из кабинета.

По милиции сновали туда сюда вооруженные люди, и многие, видев идущего избитого Громова и Никитина с наганом, по-своему понимали ситуацию и бежали дальше. Я шёл напряженный, готовясь в любую минуту выхватить оружие и прорываться с боем, но обошлось. Выйдя на улицу, я понял, что поменялось на входе – на месте прежней вывески с надписью "Гражданская милиция Ярославского Совета рабочих депутатов" было пустое место. Пройдя немного по улице, мы углубились во дворы.

— Куда идём? — спросил тихо Павел у Громова.

— К сродственнице жены пойдём, тётке двоюродной. Тут неподалёку, — хриплым шёпотом ответил тот. Петляя закоулками мы вскоре добрались до нужного места. Зашли в полумрак чёрного хода двухэтажного каменного дома, и Громов толкнул дверь квартиры на цокольном этаже. Пройдя темным неосвещенным коридором, мы остановились перед комнатной дверью, в которую Громов тихо постучал. Дверь отворилась, и на пороге появилась женщина средних лет, одетая в простое платье темных тонов и с повязанным на голове платком.

— Господи, Саша, да кто ж тебя так! — всплеснула руками женщина.

— Тихо, тихо, Настась Матвевна… — остановил её Громов. — Мы зайдём, пустишь?

— Заходите, заходите, ребятки… — женщина посторонилась, пропуская нас внутрь комнаты и закрывая дверь.

— Что с тобой-то? А Дуня где? Что с ней? — засыпала женщина парня расспросами.

— Белогвардейцы мятеж учинили, меня под утро дома схватили, Дуняшу побили, Тёмку чуть Греков не убил, знала такого? — начал говорить тот.

— Ох ты, изверг-то какой… — закрыла рот ладонью женщина. — Сыщик это, из милиции. Убить его мало, окаянного…

— Уже… — усмехнулся одной, не сильно побитой стороной рта, Громов. — Товарищи вот из Москвы, кончили гада и меня вытащили, иначе б не выжил. Настась Матвевна, сходи к моим, узнай, как они, и Дуняше скажи, пусть Тёмку в охапку и как мышка затаится у кого. Опасно дома им быть, меня искать могут.

— Да сей же час схожу… — заторопилась женщина.

— И посмотри как там в городе, что слышно, — добавил Громов.

Женщина вышла, Громов закрыл за ней дверь. Мы с Пашей сели на темные деревянные прямоугольные стулья, Громов присел на край кровати.

— Она не выдаст? — спросил Паша у Громова.

— Нет, — уверенно ответил тот. — Мировая тётка, Дуняшу мою с малолетства знает, и в Тёмке души не чает.

Потянулись долгие минуты ожидания. Громов, шипя сквозь зубы, смыл с лица кровь, глядя в небольшое помутневшее зеркальце на верху рукомойника, стоящего в углу у двери. Рукомойник был похож на Мойдодыра из ненаписанной еще сказки Чуковского, только более простого и обшарпанного вида, с облезающей местами краской. Мы с Павлом проверили оружие, отсыпали горсть револьверных патронов Громову для его трофейного нагана, и я крепко задумался. Ярославский мятеж всё-таки и без Перхурова случился, теперь с Савинковым, и мы вляпались в него по самые уши. Повезло нам с Пашей, нашли время в Ярославль приехать, нечего сказать. И что теперь делать? Теоретически, мы с Никитиным можем попытаться уйти из города, нас тут никто в лицо не знает. Хотя остаются вопросы. Могут нас и на улице задержать для выяснения, кто такие. Куда идти неизвестно, город и окрестности не знаем, где красные, где белые, тоже. Да и Паша не захочет спокойно уходить, будет ведь с белогвардейцами воевать. Громова вот спасли, он тоже ввяжется в драку, как пить дать. А что я помню из истории Ярославского восстания моего мира? Антанта тогда требовала от Савинкова выступить в городах Верхней Волги в начале июля, объясняя это своими планами по англо-французскому десанту в Архангельске, который, правда, произошёл только в августе. Скорее всего, командование Антанты захотело прозондировать почву, отвлечь большевиков, и, в случае удачи восставших, воспользоваться плодами их победы. В восстании в Ярославле в моём мире на стороне белых участвовало около двух тысяч человек, или немного больше. В основном, бывшие офицеры, хотя были и студенты и прочие восторженные юноши. Офицеров в городе, кстати, по прикидкам было тогда тысяч пять, то есть не более половины из них поддержали восстание, но две тысячи вооруженных и опытных военных это сила. Красных тогда тоже было примерно столько же, но и то не сразу, а когда стали прибывать направленные для подавления военные части. А что можем сделать в таком раскладе мы тут, втроём? Наверное, надо незаметно пробраться к красным…