Недостреленный [СИ, с илл.]

Аналогичная ситуация была не только на Дону и Кубани, но и в других областях с казачьим населением, например, Терской и Оренбургской. Большевики продолжили курс на отмену сословий, сложившийся у Временного правительства сразу после Февральской революции. У казаков после февраля увеличились элементы самоуправления, но иногороднее население по-прежнему не имело в управлении равных с казаками прав. Экономических потерь в 1917 году казаки также не понесли, все закреплённые за ними земли остались в их пользовании. Такое положение не могло удовлетворить иногородних земледельцев (неказачье крестьянство) и народности Северного Кавказа, у которых на душу населения земли приходилось в несколько раз меньше. Поэтому конфликт был неизбежен по объективным причинам, передел земель был требованием многочисленного иногороднего населения.

Субъективные причины конфликта ещё и подливали масла в огонь. Среди иногороднего населения казачество было олицетворением старых привилегий, подавления восстаний и разгона политических предреволюционных выступлений. К казакам революционно настроенные иногородние испытывали неприязнь и ненависть, схожую с отношением к бывшим царским полицейским, множество из которых было убито в февральскую революцию. Казаков даже считали поголовно сторонниками самодержавия, хотя на самом деле монархистов среди них после февраля семнадцатого года не наблюдалось.

Нарастанию вражды и взаимных счетов способствовало и то, что казаки и иногородние, благодаря разным укладам жизни, чувствовали себя разными, и происходило разделение на уровне ощущений "свой – чужой". Казачье управление с атаманами и Советы, казаки и обычные крестьяне с рабочими, казачьи отряды и отряды красной гвардии из тех же рабочих и крестьян ощущали себя чуждыми друг другу. Таким образом, недолгий нейтралитет казаков в гражданской войне закончился.

Меньшая, бедная часть казачества даже выступала за Советскую власть и поддерживала большевиков. Зажиточные казаки и казачьи старшины были настроены антибольшевистски. Середняков же среди казаков, первоначально склонявшихся к нейтралитету, названные объективные и субъективные причины толкали в лагерь врагов советской власти. Однако, деление на "красных" и "белых" казаков по линии бедные-богатые так же упрощенно. Возникшие по причинам и идейной приверженности, и, бывало, по вине личностных связей или личных амбиций, случавшиеся выборы сторон приводили к тому, что линия раздела проходила через семьи, бывших друзей и соседей. Впрочем, столкновения в выбранном "лагере" или угрозы расправы зачастую заставляли и сменить сторону, и не раз.

Несмотря на преобладавшие среди казаков антипатии к "красным", "белое" движение также не вызывало у казачества полного доверия. Стремление казаков к обособлению или даже к отделению казачьих земель аналогично не находило понимания у белого руководства, стоявшего за единую и неделимую Россию. Ведя военные действия, казаки не уходили далеко от своих земель, поэтому поднять казаков в поход на большевистскую Москву было нереальным делом.

На Дону сильно способствовало восстаниям казаков и наступление австрийских и германских войск. Украинские советские армии были немцами разбиты и оттеснены за Харьков и Донецкий район. Согласно подписанному Брест-Литовскому соглашению Центральные державы прекращали наступление только на Россию, поэтому Германия направила свои войска в бывшую российскую Финляндию, где с их помощью была побеждена "красная" сторона в финской гражданской войне, и оккупировала Крым. Часть флота из Севастополя ушла в Новороссийск, часть была затоплена, чтобы не досталась немцам.

Германские войска к началу мая захватили Таганрог, подошли к Дону и вступили в Ростов-на-Дону. Донская область не считалась относящейся к Украине, но тем не менее, германские войска заняли Ростов-на-Дону и Батайск в своих стратегических интересах, как крупные железнодорожные узлы, используя право силы. Новочеркасск был снова взят у красноармейцев донцами и отрядом полковника Дроздовского, пришедшего из под румынских Ясс параллельно с германскими войсками. И в это же время в Задонье вернулась из-под Екатеринодара Добровольческая армия Деникина. Сложилась странная ситуация: две антибольшевистские стороны, донской атаман Краснов и генерал Добровольческой армии Деникин не могли объединиться, и один не мог подчиниться другому. Краснов сотрудничал с немцами, Деникин продолжал считать Германию врагом и рассчитывал на союзников по Антанте. Деникин даже не стал развивать наступление со своей стороны на отряды большевиков, так как считал, что не полностью разбитые красные войска будут препятствием немцам для их дальнейшего продвижения на Кавказ. Для отступающих же в направлениях на Северный Кавказ и на Царицын советских войск врагами были и казаки Краснова, и добровольцы Деникина, и наступающие германские войска.