Федор Чиспияков - В долинах Мрас-Су

Мысли Санана перебил какой-то тревожный шум, долетавший из улуса. Юноша подобрал вожжи и заторопил коня.

Ийванчы чуть не скатился с воза, когда его лошадь вслед за первыми двумя перешла на крупную рысь. Хотел было прикрикнуть на Санана, но, услышав крик в улусе, сам взялся за вожжи.

Вот и первые юрты, и народ, столпившийся около них.

Оказывается, бушевал Карам-бай. Стоя посреди улицы, он грозил кулаками высокому парню и кричал:

— Верни мою корову!

Подъехав ближе, Санан узнал Максима, бывшего батрака Карам-бая, жениха Аксиньи. Карам-бай, видимо, кинулся на него, но утонул в пушистом снегу и теперь неистово ругался, стоя у дороги.

Ийванчы несколько секунд молча слушал и смотрел на то, что происходит, наскоро соскочил с воза и побежал на выручку к брату. Вдвоем они смелее бросились на Максима…

Санан тоже спрыгнул с воза и, догнав Ийванчы, одним ударом свалил его в сугроб. А Максим ударил Карам-бая.

Санан никогда до сих пор не дрался. Но сегодня он с каким-то наслаждением напал на Ийванчы. Он колотил его, мстя за постоянное унижение, за всю свою несчастную жизнь.

На улице сразу стало пусто. Завидев драку, люди разбежалась по юртам. На помощь Карам-баю л его брату не двинулся ни один человек. Санан и Максим взглянули друг на друга и почему-то радостно улыбнулись.

Через несколько минут избитые братья, пошатываясь и грозясь, смотрели, как Санан и Максим почти бегом поднимались в гору. Их новенькие лыжи легко скользили по насту.

На перевале Максим спросил:

— Которой дорогой пойдем?

— Левой, — ответил Санан.

Юноши легко понеслись по склону вниз, к долине Мрас-су.

Неслыханная весть сейчас же долетела до Тастак-бая.

Он все еще сидел у печки и думал, когда в комнату ворвалась перепуганная Таня.

— Не раздавил Гордей эту змею! — сама по-змеиному зашипела она с порога.

— Кого? — машинально спросил муж.

— Кого? Проклятого Санана!

Тастак-бай вздрогнул.

— Что случилось?

— Вместе с Максимом избил Карам-бая. Что делается на Мрас-су? Что делается в улусах? Разве можно так жить? Ведь он и до нас добраться может. Место глухое, таежное. Кто заступится?

Потемнело в глазах Тастак-бая. Хотел встать и не может. Ноги словно отнялись. Хотел что-то сказать — язык не слушается. Багровый от злости и страха, он весь дрожал, словно плотина, которая вот-вот прорвется.

И в эту минуту в дверь просунула тонкую журавлиную шею преданная старуха-батрачка Карга.

Охая, она вставила и свое слово:

— Слушай, хозяин. Таня никогда не врала. Сам Айна [24] Айна — дьявол. в Санане сидит. В улусе ходит слух: давно парень на тебя зубы точит. Слишком много знает оборвыш…

И плотина прорвалась.

Тастак-бай рванулся с места, не помня себя, обрушился на старуху.

Таня так и застыла у порога. Давно она не видела мужа таким несдержанным.

На счастье старухи Тастак-бай, бешено метавшийся по комнате, подбежал к окну, мельком взглянул на ворота и сразу же оборвал неистовый крик. Таня тоже бросилась к окну. Во двор входили хорошо, по-городскому одетые мужчина и женщина. Тастак-бай сразу же узнал двоюродного брата Сергея и Софию, его жену. С трудом переводя дух, он поспешил навстречу гостям.

Кажется, никогда не кланялся Тастак-бай так низко, никогда не был так приветлив, как сейчас.

Расцвела и Таня: засуетилась, бегая из комнаты на кухню, из кухни в комнату. На столе появилась медовуха, горячие пироги, блины. Зашумел самовар.

Когда гости согрелись и почувствовали себя как дома, хозяин спросил:

— Далеко держит путь мой брат?

Сергей, полулежа на стуле, самодовольно усмехнулся:

— В волость. Назначен председателем волисполкома.

Тастак-бай от радости так навалился животом на стол, что самовар качнулся, и весело звякнули стаканы.

По этому случаю выпили еще по стакану медовухи.

Сергей заговорил о нэпе, о свободе торговли. Тастак-бай встрепенулся, заговорил о своих планах. Тем временем подоспели пельмени, с пельменями водка. Языки и вовсе развязались.

— Наш род, — торжественно говорил Тастак-бай, — с незапамятных времен знаменит в долинах Томи и Мрас-су. И по богатству и по уму. Ты, тунма [25] Тунма — младший брат. , тоже не из рода, а в род. У тебя — светлая голова. Вое в твоих руках, все в твоей воле.

Сергей молча взял левую руку брата своей правой рукой и крепко пожал. Тастак-бай совсем осмелел.

— Как думаешь, тунма, если кто-нибудь будет обижать меня, — не пустишь за меня пулю?