Саймон Терни - Калигула

Он скрылся среди построек, где находились две дюжины лошадей и многочисленные повозки и тележки. Мы остались втроем, если не считать легкого бриза, играющего в кронах деревьев, и Агриппа обратился к моему брату:

– Говорят, в Риме перестают любить императора. Слышал?

Калигула подскочил к другу и с тревогой в глазах прошипел:

– Замолчи, идиот!

– Что?

Брат притянул Агриппу к себе и зашептал, так что могли слышать только мы:

– Есть вещи, которые нельзя произносить вслух, где бы ты ни находился. Юлий, не глупи.

Агриппа беззаботно расхохотался:

– Мы же тут одни! Ну, кроме твоей сестры, но прелестная Ливилла не станет мне вредить, правда?

Трудно было не улыбнуться при виде его игривой озабоченности, но моего брата она не рассмешила.

– Агриппа, ты не знаешь, что это за место. Держи свое мнение при себе до тех пор, пока не покинешь остров.

– Ба! – взмахнул руками Агриппа. – Старый козел скоро подохнет, Гай, и чем раньше, тем лучше для всех. Можно лишь восхищаться твоей выдержкой, у тебя наверняка была масса шансов придушить его во сне.

Тут и я встревожилась: нельзя произносить открыто столь опасные слова! Даже бедный Друз вел себя осмотрительнее. Должно быть, дело в том, что наш друг слишком много времени провел на Востоке. Он так изменился! И потерял всякое представление о том, насколько опасен Рим.

Калигула отодвинулся от приятеля, ожесточенно мотая головой, но Агриппа лишь усмехался.

– А когда императора не станет, – как ни в чем не бывало распространялся он, – тебе нужно будет только избавиться от паршивого крысеныша, и все наладится. Из тебя получится хороший император. И даже больше, чем император. По-моему, ты будешь настоящим правителем. Царем! Да, нам нужен новый Александр или Ксеркс, а не очередной самодур на троне, который правит через шайку стариков, именующую себя сенатом.

Калигула схватил меня за руку и потащил прочь, так что Агриппа вдруг оказался один на тропе. Брат по-прежнему тряс головой и одними губами внушал другу: «Нет… Нет!»

Агриппа вскинул плечи:

– Гай, как ты собираешься править, если боишься взять власть в свои руки? Гай…

Я встала как вкопанная, сердце чуть не выпрыгивало из моей груди, пальцы Калигулы впились мне в плечо – за спиной Агриппы показался Гемелл. Позади него трое рослых рабов с трудом выкатывали из конюшни повозку. По лицу молодого наследника было ясно, что как минимум часть сказанного достигла его ушей. Какая часть – я не могла угадать, но определенно ее оказалось более чем достаточно.

Теперь и Агриппа сообразил, что что-то не так, и медленно обернулся:

– Гемелл…

– Заткнись, еврей! – свирепо рявкнул тот, и Агриппа опять повернулся к нам и широко развел руками; в его взгляде смешались удивление и паника.

– Гай, я же пошутил. Скажи ему. Ты-то знаешь, что это была только шутка. Неудачная, пожалуй, но все равно… просто безобидная болтовня.

Брат стоял не двигаясь. У Гемелла задергалась верхняя губа.

– Предатель! Гедонист… растлитель… изменник! Ты лишишься за это головы, обещаю! – выпалил Гемелл и взмахом руки направил рабов на Агриппу.

Трое мужчин послушно бросили повозку и, подбежав к Агриппе, схватили его.

– Гай! – взмолился наш друг. – Скажи ему, что я просто шутил. Скажи!

По лицу брата я видела, как тяжело ему дается бездействие. Он всей душой хотел бы помочь Агриппе.

– А ты смотри не забывайся! – Гемелл ткнул пальцем в сторону Калигулы. – Я слежу за тобой. В тебе столько же предательства, сколько и в нем. – Он двинулся к вилле. – Охрана!

Преторианцы и так уже бежали к нам. Агриппа выпучил глаза:

– Гай! Что это?

Я дернулась к нему, но брат впился пальцами в мое плечо словно клещами, и я даже застонала от боли, когда он развернул меня и повел прочь. До нас доносились крики, звон обнажаемых мечей. Я хотела повернуть обратно, у меня сердце разрывалось от отчаянных воплей Агриппы, он звал Калигулу, молил о помощи… Но рука Калигулы была словно из железа, и он не выпускал меня из своей хватки, пока мы не оказались на нижней террасе.

– Почему мы не помогли ему? Слово Гемелла против нашего – больше никаких доказательств. Это же было в наших силах…

Брат повернулся ко мне. В его глазах стояли слезы, при виде которых у меня перехватило горло, и я забыла, что хотела еще сказать.

– Сестра, неужели ты так ничему и не научилась?

Я передернула плечами. Ответ мы оба знали. Конечно, Калигула прав.

– Ливилла, он обрек себя, едва открыв рот. Я пытался остановить его, как в свое время пытался остановить Друза, однако ни тот ни другой меня не услышали. Не думай, будто мы были одни. Нас окружало множество людей. Пусть это всего лишь рабы, но их свидетельства признаются судом, даже если они получены под пытками. И попытайся я помочь Агриппе, сейчас нас двоих волокли бы к императору.