Саймон Терни - Калигула

Старший раб виллы, отвечающий за организацию церемонии, вывел нас под яркое утреннее солнце и проводил в маленький сад, обнесенный живой изгородью. Там журчал и булькал фонтан в виде трех нимф, льющих воду из кувшинов в круглый бассейн. В этом укромном уголке и ждали наши будущие супруги.

На миг меня охватила растерянность. Неужели нас обвенчают почти тайком, без помпы и зрителей? Потом пришло осознание, что это еще не свадьба, а официальное обручение. Хотя сосватали нас много месяцев назад, наши нареченные не получили разрешения высадиться на Капри, а значит, традиции не были соблюдены.

Только теперь, перед самой свадьбой, для нас организовали положенный обряд.

Юния Клавдилла в жизни ничуть не уступала своим изображениям. Она была невысокой, изящной, и даже через красное покрывало я видела, что ее фарфоровая кожа безупречна. Лонгин производил впечатление жесткого человека. Он оказался более широким в плечах и менее склонным к юмору, чем предполагал его бюст, однако Друзилле было все равно. Потеряв Лепида, она любого кандидата в мужья воспринимала как обузу. Виниций меня удивил. Ему было тридцать восемь лет – почти на двадцать лет больше, чем мне, но благодаря теплой, живой энергии, которая из него лучилась, он казался моложе на десяток-другой. Я сразу прониклась к нему симпатией, и не из-за его моложавости, а из-за наполовину извиняющейся, наполовину лукавой улыбки, которой он меня встретил.

Старший раб передал Калигуле железное кольцо, и тот послушно надел его своей невесте на палец с ритуальным поцелуем через покрывало. Полагаю, Лонгин примерно в той же манере одарил Друзиллу кольцом и поцелуем – я была слишком занята собой в этот момент, чтобы наблюдать за другими. Виниций в свой черед получил кольцо и попытался надеть его мне на палец. Оно не налезало! Я запаниковала и вспомнила все те сладости, которые съела за истекший месяц. За талией я следила очень внимательно, но, может, весь жир пошел в пальцы? Конечно же, дело в том, что кто-то ошибся с размером кольца, однако в подобные моменты девушка часто думает, что это она слишком велика.

Виниций сделал еще одну попытку, улыбкой попросил прощения и, сжав мою кисть, надавил на кольцо сильнее. Раздосадованная, я отступила на полшага и вырвала из его ладоней свою руку с кольцом на кончике пальца, чтобы попробовать самой. С большим усилием и содрав кожу на средней фаланге, мне удалось втиснуть палец в колечко. По-видимому, Виниций расценил мой поступок как признак страстного желания выйти замуж, потому что шагнул ко мне и, в отличие от торопливых и неловких действий двух других женихов, приподнял мое покрывало и очень крепко поцеловал прямо в губы.

Хвала богам, он быстро опустил покрывало и не видел, как жарко я зарделась.

Раб в ужасе смотрел на то, что происходит, зато Калигула едва подавил смешок, а его миловидная невеста беззвучно хихикала под покрывалом.

Вот тогда я решила, что наши браки будут не такими уж плохими. Виниций, невзирая на прямолинейность и дерзость, показался достойным моей привязанности, а юная невеста брата понравилась с первого взгляда. Лонгин не доставит радости Друзилле, но это не под силу и самому Адонису, пока она тоскует по Лепиду.

Из уединенного садика нас вывели на широкий газон, раскинувшийся во всем своем цветочном великолепии и украшенный гирляндами, букетами и полотнищами белой ткани. Над головами горело блистательное италийское солнце, под невысоким обрывистым берегом перекатывалось мягкими волнами ярко-голубое Тирренское море.

Я почти не следила за происходящим, поглощенная изучением своего будущего мужа. Тем временем закололи жертвенную свинью, разломили и поделили между участниками церемонии хлеб, Юпитеру поднесли фрукты, назвали имена свидетелей – всех до единого лучших мужей Рима, которых я позабыла, за исключением Марка Юния Силана, отца новой жены Калигулы. Затем авгур – хромоногий тощий старик – вручил троим женихам брачные контракты и заранее оговоренные списки приданого. Три пары соединили руки, прозвучали цветистые слова.

Наконец, насколько я могла понять, бракосочетание свершилось, и в мгновение ока мы с Друзиллой словно исчезли для окружающих, внимание сосредоточилось на Калигуле и других мужчинах. Поздравительная речь авгура стала сигналом к окончанию церемонии. Свидетели и гости разбились на группки на почтительном удалении от центра газона и принялись болтать обо всем на свете. Между ними сновали рабы, которые убирали все лишнее – меня, как ни странно, не тронули – и расставляли длинные столы, жаровни, лежанки и тому подобное. Незаметно торжественный обряд уступил место пышному пиру.