Джеральд Гордон - Да сгинет день...

Если б он только мог как-то повлиять на Джин, заставить ее забыть свое ребяческое увлечение этим Грантом! Если б она понимала язык здравого смысла. В самом деле, ну кто такой этот Грант?

Дот прижалась к нему.

— Двадцать пенни, если я догадаюсь, о чем ты думаешь, — сказала она.

Он что-то пробурчал в ответ.

Машинально обняв ее, он снова погрузился в молчание.

Если бы Джин была так же податлива, как Дот. «А знаешь ли, мужчина ты все-таки очень привлекательный», — заявила она ему. Вот если б Джин хоть раз сказала ему такое.

Но Дот для него лишь самка — у него не было к ней ни капли чувства. А в Джин он влюблен. Как было бы чудесно, если б их духовное и социальное сродство было подкреплено взаимным влечением!

Почему Джин такая? — раздумывал он. Почему она так странно ведет себя? Не может быть, чтобы он ей не нравился. Его успех у других женщин не оставлял на этот счет сомнения. В чем же тогда дело?

И тут старое объяснение пришло ему на помощь: ее строгое воспитание, высокое общественное положение, природная застенчивость, девственность... Не в этом ли дело? Неужели она действительно страшится всего, что связано с полом, страшится чисто по-девичьи? Или леди возмущается в ней при мысли о необходимости делить постель с мужчиной?

Патологическая девица — вот что она такое! Придется повести себя с ней круто. Затащить ее к себе. А там пустить в ход все свое умение, чтоб обольстить ее. Когда же он приобщит ее к наслаждениям плоти и заставит преодолеть то, что мешало ей до сих пор вкусить их, — она, конечно, полюбит его.

Щеточка на ветровом стекле машины отсчитывала секунды — заря надежды забрезжила перед Генри. Он замурлыкал какой-то веселый мотив.

— Вот это уже лучше, — сказала Дот. — Разве можно быть такой кислятиной! Не люблю я, когда ты моршишь лоб, точно старик.

И она теснее прижалась к нему.

Они въехали в маленькую уличку, где жила Дот. Генри остановил машину у дома, в котором она снимала комнату, и протянул руку, чтобы открыть дверцу с ее стороны.

Внезапно он отдернул руку и уставился в стекло.

— В чем дело? — спросила Дот. — У тебя такой вид, точно перед тобой привидение!

Она проследила за его взглядом и сквозь пелену дождя увидела мужчину и женщину. Они вышли из большого многоквартирного дома напротив и стали усаживаться в маленький автомобиль.

Лицо девушки было скрыто капюшоном плотного непромокаемого плаща, но мужчину Генри мог разглядеть, несмотря на дождь.

— Что тебя так встревожило, мой мальчик? — приставала к нему Дот.

— Этот человек! Он живет здесь?

Генри напрягал зрение, стараясь получше рассмотреть мужчину.

— Да, уже несколько месяцев.

— А эта девушка, ты ее видела раньше?

— Ну, сейчас мне не видно ее лица, но я часто замечала, как он по вечерам выходит из дома с какой-то девушкой. И надо сказать, прехорошенькой. Хотелось бы мне иметь такую фигуру.

— И всегда с одной и той же?

— Да. Во всяком случае, я его видела только с ней.

— А они поздно выходят? — спросил он, не выпуская из поля зрения маленького автомобиля, который в эту минуту как раз тронулся.

— Я видела их несколько раз, когда возвращалась домой из театра. И еще как-то в субботу, когда поздно шла с танцев. Машина их частенько стоит у подъезда далеко за полночь. — Дот посмотрела на своего спутника. — А в чем дело? Что такое?

— Ничего.

— Кто она?

— Неважно. Пошли, я устал, Дот.

И он распахнул перед ней дверцу. В машину ворвался дождь.

— Ох, уж эти мне твои истории! И почему ты не можешь привязаться к какой-нибудь одной девушке? Выбрал бы себе порядочную, вроде меня. — Она хихикнула и стала неуклюже вылезать из машины. — Можешь не провожать, дождь льет как из ведра, — нежно проворковала Дот. — И у меня есть ключ.

Но когда он вдруг кивнул головой в знак согласия, лицо ее омрачилось.

Генри наклонился и слегка коснулся губами ее губ.

Не успела она стать на землю, как он включил мотор и, резко убрав тормоза, на полной скорости помчался прочь. Его разбирала такая злость и досада, что он даже прикусил губу.

Вот, оказывается, чего стоят все эти россказни Джин о том, что она, видите ли, не может уйти из дому, потому что Артур пригласил Энтони к обеду! Она любовница Гранта! А он, Генри Босмен, отвергнут... И она крутит напропалую с этим ничтожеством!

Ну хорошо, он еще им покажет...

Обоим...

И скоро...

— Рональд предпринял последнюю попытку к примирению — ты понимаешь, что я не могла отказаться от этой встречи.