Джеральд Гордон - Да сгинет день...

— Ну и шум они из этого подняли, — заметила миссис Мак-Грегор во время игры в бридж.

— Понравилось бы вам, если бы газета подробно расписывала о дружбе вашего сына с сыном цветной женщины? — спросила миссис Феррейра. — Мне кажется, для миссис Шорт это довольно унизительно.

— А мне не кажется, — заявила миссис Хайнеман. — Пусть говорят себе что угодно, лишь бы мой ребенок был спасен — даже если бы его спас кафр.

— Как вам всем не стыдно! — заметила миссис ван Вил. — Оставьте мальчика в покое. Честь и хвала ему.

— Интересно, что будет с их вторым ребенком, знаете, с этим черным, — вставила миссис ван дер Мерв. — Ему скоро пора начать учиться, и если они пошлют его в стормхокскую школу, я это так не оставлю. Я не потерплю, чтобы мои дети учились в одном классе с ребенком цветной. Ему место в приходской школе.

— Да, вы правы, — отозвалась еще какая-то кумушка.

— Но разве они на самом деле хотят устроить его в стормхокскую школу? — с недоверием спросила миссис Мак-Грегор.

— Да, — ответила миссис Мартин, авторитетно кивнув головой. — Миссис Гундт сказала мне, что Грэхем на днях говорил об этом с ее мужем. Он все еще председатель школьной комиссии. Миссис Гундт считает, что мы не должны этого допустить. А ведь ее муж — хозяин Грэхема.

— Конечно, мы ни в коем случае не должны этого допускать. Ну и наглость!

— Да, неслыханная наглость!

— Вы еще работаете в комиссии, миссис Феррейра? — спросила хозяйка. Вы этого не допустите, не правда ли?

Все гостьи с интересом и уважением посмотрели на миссис Феррейра. Та переводила взгляд с одной на другую. Иногда можно гордиться тем, что ты работаешь в школьной комиссии. Вот сейчас, например, как раз такой момент.

— Можете на меня положиться, леди, — заверила она.

Джордж завел разговор с Гундтом относительно обучения Стива, но тот подал гораздо меньше надежд, чем в прошлый раз, когда речь шла об Энтони.

— Ребенок слишком темнокожий, — сказал Гундт. — Он никак не сойдет за европейца. Попробовать можно, но если директор и комиссия откажут, что я могу сделать? Нет, нет, пойдите, мой друг, и поговорите с директором сами.

И Джорджу пришлось этим удовольствоваться. Хорошо еще, что разговор с Гундтом происходил в то время, когда его жены не было поблизости. Джордж теперь не только ненавидел старуху, но и боялся ее языка.

Эти дни она пила все больше и больше. Как только ей удавалось незаметно пробраться в бар, она хватала бутылку и с хитрым видом убегала в свою одинокую комнатку, стараясь при этом делать вид, будто и не помышляет о выпивке.

Характер миссис Гундт становился все невыносимее. Она начала шпионить за Джорджем в баре; стоило ему внезапно обернуться, как он замечал устремленный на него из-за угла взгляд ее безжизненных глаз. После периодов запоя она обычно открыто появлялась в баре и, если там не было Гундта, начинала пересчитывать бутылки на полках, при этом многозначительно поглядывая на Джорджа.

На очереди у Джорджа был разговор с мистером Томасом, директором стормхокской школы. Для этого он довольно долго набирался мужества и наконец однажды, в субботу утром, пошел. Джордж хотел вначале взять с собой сына, но потом решил отправиться один.

Кризис, охвативший в начале тридцатых годов почти весь мир, не пощадил и Южную Африку; в особенности серьезный урон был нанесен торговле алмазами, в результате чего речные разработки фактически закрылись и население таких маленьких городов, как Стормхок, главным образом живущее этим промыслом, резко сократилось. А поэтому и количество учеников в стормхокской школе за последнее время снизилось до сотни.

В департаменте по делам образования директору школы угрожали сокращением штатов. Это повлекло бы за собой большую нагрузку для тех, кто останется, и, возможно, понижение жалованья самого директора. Положение создалось теперь такое, что бедная мисс Нидхем вынуждена была обучать два приготовительных и первый класс в общем помещении.

Иметь у себя в школе побольше учеников — вот к чему стремился мистер Томас. Он знал все о втором ребенке Грэхемов и со дня на день ожидал визита Джорджа. Если он откажет младшему сыну Грэхемов и того пошлют в приходскую школу, тогда ведь и старшему придется отказать, поскольку его, естественно, тоже окрестят цветным. И таким образом он сразу лишится двух учеников.

А так как Энтони считался теперь европейским мальчиком, то и с братом его, каким бы темным он ни был, нельзя обращаться иначе, как с европейцем. Так называемых «европейских» детей, чья генеалогия может выдержать самый тщательный анализ, не так уж много в стормхокской школе; взять, к примеру, этого мальчика Мак-Грегоров...