Александр Антонов - Воевода

— Пока не возведём крепость, держите в дозорах треть ратников из каждой сотни. За всякое упущение буду наказывать.

Вечером того же дня предали земле первых убитых на Свияжском мысу — девять человек. Время покажет, что это были и последние погибшие при возведении крепости.

Даниил в эти дни не знал покоя ни днём, ни ночью. По воле отца он следил за всеми работами в крепости и успевал побывать в день не один раз на берегу Свияги, где поднимали на берегу брёвна. Там надо было соблюдать очерёдность разборки плотов. На строительстве крепости трудились и сто пятьдесят борисоглебцев. Поставив сторожевую башню в поле, они теперь поднимали башни в крепости. За старшего у них оставался Иван Пономарь, хотя этого «старшего» можно было чаще видеть с бревном на плече, которые он любил носить на пару с Прохором. Вдвоём они брали самое тяжёлое бревно и несли наверх. Даниил иногда подходил к ним и говорил:

— Эй вы, Добрыни Никитичи, грыжу не наживёте? Поберегитесь!

— Бог милует, — отвечал улыбчивый Прохор.

К вечеру Даниил обходил «свои» три боевые башни. Знатные получились строения. Стрелять по врагу можно было с четырёх ярусов. При пушках теперь уже стояли борисоглебские пушкари. Осмотрев на вечерней заре всю крепость, Даниил с Иваном спускались к Свияге: туда каждый час могли прибыть плоты со срубленными под Нижним Новгородом постройками для жилья. Предполагалось, что в зиму, пока не началась осада Казани, будут годовать ратники полка князя Семёна Микулинского и полков отца и сына Морозовых. Принимая плоты, Даниил приказывал сразу же разбирать их и вкатывать на берег, потом шёл к отцу и докладывал о том, что было сделано в ходе ночных работ.

И наступил день, когда стены крепости, башни, ворота, многие постройки внутри были завершены. Это был июльский погожий день. К этому времени значительная часть правобережья Волги с улусами и городками уже отошла к Русскому государству. Было о чём доложить царю Ивану Васильевичу — об успешном начале будущего большого Казанского похода. И пришла пора Фёдору Адашеву подумать о том, кого послать с благой вестью в Москву. Сам он не мог уехать. Собрал на совет воевод, и было решено на совете, что донести до государя эту весть должно Даниилу Адашеву, человеку, который нашёл место для крепости. Позже было записано: «Известить государя о построении города был отправлен Даниил Фёдорович; в Москве с нетерпением ждали этого извещения». Именно так и было. В царском дворце с великим нетерпением ждали этой вести, потому как боялись, что царский гнев из-за всякого промедления будет нарастать, и одному Богу ведомо, на кого он обрушится. Даниила Адашева встретили с радостью и почтением, словно он привёз снадобье от болезни и исцелил его. Не мешкая царь Иван Васильевич отправил в Свияжск стряпчего Игнатия Вишнякова с государевым жалованьем — с золотыми — и с приказом воеводам привести к «правде» всю нагорную сторону правобережья Волги. Царь наказал Игнатию Вишнякову передать воеводам, чтобы они помнили, что Свияжск есть ключ к Казанскому царству. Слушая сей наказ стряпчему, Даниил думал о том, что взять всё правобережье — непосильное дело для рати. Однако Даниил не знал того, что ранее царь собрал больших воевод и наказал им уговорить казанских правителей на уступку и за то, что он не будет отнимать у Казани правобережье, вновь посадить на царство царевича Шиг-Алея, которого воеводы Михаил Воротынский, Андрей Горбатый-Шуйский и Пётр Шуйский сопровождали в Свияжск.

На удивление всем русским воеводам, которые не хотели, чтобы на престол Казанского царства вновь взошёл Шиг-Алей, казанские правители легко согласились принять бывшего царя и вернуть ему корону. 16 августа царь Шиг-Алей въехал в Казань. В числе прочих в его свите был и Даниил Адашев. Он проводил Шиг-Алея до дворца и больше суток ждал в бывшем своём покое при нём, когда казанцы освободят русский полон. Шиг-Алей не затянул время дать свободу пленным русичам, и уже через день Даниил Адашев вернулся из Казани в Свияжск, и с ним пришли свыше сотни русичей, освобождённых из плена. Все они были в рабстве в Казани, потому их и собрали так быстро. Но в Казанском царстве оставались ещё тысячи закрепощённых русичей.

С вестью о том, что царь Шиг-Алей снова стал царём Казанского царства и освободил часть пленников, вновь был послан Даниил Адашев. « С сеунчем [25] Сеунч — радостная весть. к государю бояре послали Даниила Фёдорова, сына Адашева, да стрелецкую голову Ивана Черемисинова. И бысть государю радость великая о избаве христианской», — сказано в исторических источниках.