Михаил Петров - Фельдмаршал Репнин

— Господина Обрескова могу к себе взять?

— Обресков застрял в Фокшанах, не скоро доберётся, а переговоры могут начаться не нынче-завтра.

Действия русской армии за Дунаем оказались более успешными, чем предполагалось. Благодаря новой тактике, применённой Румянцевым, — размещение на авантажных местах специальных отрядов для пресечения вылазок из неприятельских крепостей, — турки оказались буквально запертыми в своих опорных пунктах. Предпринимавшиеся ими отчаянные попытки восстановить сообщение между крепостями оборачивались для них огромными потерями. Так, комендант Рущука сераскир Ассан-бей, пытаясь восстановить прерванную связь с Шумлой, вывел из крепости против русского отряда заслона около 5 тысяч конников и до 8 тысяч пехоты. Отряд заслона был невелик, но сераскир не предвидел того, что на помощь этому отряду подоспеют другие подвижные войска. В результате, потеряв убитыми до 800 человек и смирившись с поражением, он вынужден был вернуться обратно в крепость. Несколько дней спустя Ассан-бей предпринял новую вылазку, но уже на Константинопольскую дорогу. И опять ему не повезло. В этот раз он потерял убитыми до 1000 человек.

Когда верховному визирю доложили о провалившихся попытках Ассан-бея вырваться из крепости на соединение с другими турецкими войсками и понесённых при этом многочисленных потерях, он понял, что дела его плохи. Турецкая армия оказалась в своеобразной ловушке, вызволить из которой её могла только новая многотысячная армия. Такую армию султан прислать не мог. Тешить себя пустыми надеждами было нельзя. Осознав это, визирь решил обратиться к русскому главнокомандующему с новым посланием. Он просил перемирия и открытия нового мирного конгресса, выразив при этом готовность направить в Журжу своих представителей для переговоров.

Румянцев не стал мешкать с ответом. В своём письме он предупредил визиря, чтобы тот не посылал уполномоченных в Журжу, а вошёл в сношение с генералом Каменским, войска которого блокировали Шумлу. По сути предложений турецкой стороны он написал следующее: «О конгрессе, а ещё менее о перемирии, я не могу и не хочу слышать. Ваше сиятельство знаете мою последнюю волю: если хотите мира, то пришлите уполномоченных, чтобы заключить, а не трактовать главнейшие артикулы, о коих уже столь много толковано и было объяснено. И доколе сии главнейшие артикулы не утверждены будут, действия оружия никак не перестанут».

Перед тем как отправить письмо верховному визирю, Румянцев показал его Репнину.

— Прекрасно! — воскликнул Репнин, прочитав письмо. — Курс определён. Мы должны вести переговоры о мире с позиции силы. Я вас правильно понял?

— Совершенно правильно, — подтвердил Румянцев.

— Если это так, то мы должны позаботиться о том, чтобы турки чувствовали наше возрастающее военное превосходство в течение всего времени, пока будут проходить мирные переговоры. Если, конечно, визирь согласится выслать своих уполномоченных, — добавил Репнин.

— Визирю некуда больше деваться. Что до показного возрастания наших сил и возможностей, то сие беру на себя.

Предвидение Румянцева полностью оправдалось. Уже через два дня после доставки письма с парламентёром от генерала Каменского по эстафетной связи поступило срочное донесение: в расположение его войск с турецкой стороны прибыли два уполномоченных визиря со свитой из ста человек, имеющие полномочия вести с русской стороной мирные переговоры. В ответ Румянцев тотчас направил по эстафете приказ: турецких представителей сопроводить под охраной до селения Кучук-Кайнарджи, где их встретят представители главного командования российской армии.

— Наконец-то, князь, наступил ваш черёд действовать, — сказал он Репнину. — Собирайте нужных вам людей и готовьтесь к переговорам. Что до вашей дивизии, то с этого момента я беру её в своё распоряжение для маскарадных действий. Впрочем, мне довольно будет двух гренадерских полков и пяти эскадронов.

Местом мирных переговоров селение Кучук-Кайнарджи было избрано не случайно. В прошлую кампанию неподалёку от этого селения российский отряд под командованием генерала Вейсмана наголову разбил 30-тысячный турецкий корпус, уничтожив до пяти тысяч вражеских солдат и офицеров. Сие место служило туркам напоминанием о том, с каким сильным противником имеют они дело. Был и ещё один резон в пользу Кучук-Кайнарджи. Селение стояло на большой дороге Силистрия-Шумла, по которой направлялось подкрепление войскам, осаждавшим ставку визиря. Именно здесь было удобнее всего использовать «маскарадные» войска, дабы внушить турецким переговорщикам, что нескончаемая сила идёт на правобережье Дуная, способная создать реальную угрозу самой столице Оттоманской империи.