Михаил Петров - Фельдмаршал Репнин

После завершения всех церемоний и проводов гостей Румянцев приказал Репнину собираться в дорогу: ему надлежало доставить трактат, уже подписанный визирем, самой императрице. Такой чести обычно удостаивались только те, кто заслуживал наиболее высоких наград.

— Спасибо за поручение, — поблагодарил Репнин. — Я выеду сегодня же.

Правда, пришлось всё же задержаться. Дело в том, что по случаю обмена ратификациями визирь подарил князю прекрасного арабского скакуна, и потребовалось время, чтобы найти для содержания этого коня хорошее место. А когда наконец все дела были сделаны и необходимые распоряжения отданы, прибежал штаб-офицер сказать, что фельдмаршалу вдруг стало плохо.

Обеспокоенный, Репнин тотчас направился в палатку главнокомандующего. Румянцев лежал на походной койке, накрытый одеялом. Возле него суетился армейский доктор.

— Что с фельдмаршалом?..

Доктор сделал знак, чтобы говорили тише.

— Лихорадка, — шёпотом объяснил Репнину оказавшийся рядом дежурный генерал.

Услышав голос Репнина, Румянцев позвал его к себе.

— Ещё не уехал?

— Сейчас еду, ваше сиятельство.

— Имей в виду, ты должен сам поехать в Константинополь для обмена императорскими ратификациями.

— Слушаюсь, ваше сиятельство!

Репнин сделал прощальный поклон и тихо вышел из палатки.

По прибытии в Петербург Репнин в первую очередь направился к графу Панину. После удаления от двора Григория Орлова граф сделался при Екатерине Второй главным лицом в управлении государственными делами.

— Сегодня уже поздно, попасть на приём к государыне не успеем, — сказал Панин, просмотрев текст договора. — Придётся пойти завтра.

— Для меня это даже лучше, — оживился Репнин. — Успею привести себя в порядок, отдохнуть с дороги.

Панин стал расспрашивать его о том, как проходили мирные переговоры. Потом вдруг заговорил о трудностях, которые могут возникнуть в связи с обменом ратификациями.

— Ты, верно, ещё ничего не знаешь о смерти верховного визиря?

— Муссина-Заде?

— Да, Муссина-Заде. После подписания мира он направился в Константинополь, но едва доехал до моря, как скоропостижно скончался. Есть предположение, что его попросту отравили в угоду тем, кому Кучук-Кайнарджийский договор стал поперёк горла.

— Тревожное сообщение, — мрачно резюмировал Репнин.

— Турецкий народ в целом доволен заключённым миром, но министерские чины и особенно улемы [20] Улемы — мусульманские учёные-богословы и правоведы. думают иначе. Они открыто осуждают покойного Муссина-Заде и его уполномоченных, подписавших такой трактат.

— А кто стал новым визирем?

— Новым верховным визирем султан назначил Магмета Измет-дашу. О нём мы пока ничего не знаем.

— А как относятся ко всем этим событиям европейские страны?

— Мы не имеем здесь хорошей опоры, разве что в лице Пруссии. Франция, например, почти открыто подстрекает Порту порвать подписанный договор. Что до Вены, то она то ли уже ввела, то ли намерена — точных сведений пока нет — свой войска в Дунайские княжества и выставила там пограничные столбы с австрийскими государственными гербами. Словом, положение сложное и добиться обмена ратификациями будет не так просто, — добавил Панин, вздохнув.

…Императрица приняла Репнина в присутствии первого министра. В отличие от Панина, она была настроена благодушно и не сомневалась, что султан утвердит договор, заключённый в Кучук-Кайнарджи.

— Кстати, — сказала Екатерина Вторая, — граф Румянцев рекомендовал послать во главе чрезвычайного посольства для обмена ратификациями вас, князь. Как на сие смотрите?

— Я могу ответить на это только своим согласием.

— А вы, граф?

— Думаю, другого дипломата, способного выполнить столь важное поручение, нам не найти.

— Так тому и быть, — решила императрица. — Собирайте посольство, и с Богом!

— Ваше величество, — осмелился вдруг Репнин, — я полагаю, с этим спешить пока не следует. Обстановка вокруг мирного договора остаётся сложной. Нужно выждать время, пока не улягутся страсти, убрать препоны на пути к цели, а потом уже ехать.

Императрица задумалась.

— По эстафетной связи мне донесли, что граф Румянцев тяжело болен. Это правда?

— Да, ваше величество. Когда я уезжал, он находился в плохом состоянии.

— Тогда поступим так: вы возвращаетесь в армию, будете помогать ему руководить войсками и одновременно готовить благоприятную обстановку для выполнения своей миссии. Документы для вас подготовят, вы их получите завтра в канцелярии. Что до вас с графом, — добавила Екатерина Вторая, многозначительно посмотрев на Панина, — то постараемся составить знатное посольство, чтобы вам не стыдно было въехать в такой славный город, как Константинополь.