Михаил Петров - Фельдмаршал Репнин

— Своим распутным поведением Орлов давно напрашивался на такое решение. Государыня долго терпела, прощала ему измены, но когда узнала, что он сделал своей новой любовницей жену сенатора Муравьёва, терпение иссякло.

Рассказывая о глубокой опале, постигшей первого фаворита императрицы, Панин представлял события таким образом, словно всё делалось самой государыней без участия других лиц. О своей роли в этом деле он не сказал ни слова. Между тем его роль была велика. Как рассказывали Репнину в русском посольстве в Берлине, где он останавливался перед отбытием на родину, именно Панин убедил её величество лишить Орлова своего расположения, запретить ему жить в Петербурге. Он же и условия создал для принятия такого решения. Именно Панин посоветовал императрице послать Орлова в Фокшаны на мирные переговоры с турками и, пока тот находился вдали от Петербурга, подобрал на роль фаворита другого человека в лице гвардейского офицера Васильчикова.

Между тем мирные переговоры в Фокшанах кончились провалом. Видимо, почувствовав, что за его спиной что-то затевается, Орлов не стал ждать, когда турки согласятся с требованиями русских, и помчался обратно в Петербург. Он очень спешил, но его старания оказались напрасными. На одной из станций ему неожиданно объявили, что лошади для продолжения пути в Петербург его сиятельству даваться более не будут, именем императрицы ему приказали вернуться в Москву или ехать в любое их своих имений…

— Что ты теперь намерен делать? — спросил Панин задумавшегося гостя. — Вернёшься в армию?

— Куда же ещё? — Помолчав, Репнин добавил: — Меня не покидает чувство, что этот год пребывания на водах я как бы потерял из своей жизни, как теряют вещь из багажа, о которой вспоминают только в конце пути. Если не считать лечения, этот год не дал мне никаких новых надежд.

— Это у тебя от усталости, — убеждённо сказал Панин. — Скоро всё пройдёт и ты снова станешь нормальным человеком.

…В действующую армию Репнин выехал только в феврале 1774 года. До Киева ехал по санному пути, но потом пришлось пересесть на колеса: началась весенняя распутица. Ехал долго и мучительно тяжело. Однако к началу новой военной кампании он всё-таки успел.

Возвращению Репнина в армию никто не был так рад, как сам главнокомандующий фельдмаршал Румянцев. Он имел серьёзное намерение до конца начавшейся кампании принудить турок подписать мирный договор, а для осуществления этого намерения ему нужен был умный, толковый человек с большим дипломатическим опытом — такой, каким он знал князя Репнина.

С российской стороны уже предпринимались попытки заключить с турками мирное соглашение. Первая попытка была связана с именем Григория Орлова, приезжавшего в Фокшаны на устроенный здесь мирный конгресс. До сего момента Орлов с блеском выполнял все поручения императрицы, и многие надеялись, что он добьётся своего и в этот раз. Но, увы, дипломатическая миссия оказалась ему не по плечу. Он не смог найти общего языка с представителями турецкой стороны, и переговоры провалились. Безрезультатно закончились и переговоры, проводившиеся с турками в Бухаресте под руководством дипломата Обрескова. Теперь появилась возможность вовлечь в это важное дело нового человека, в способностях которого Румянцев нисколько не сомневался.

— Надеюсь, прежняя должность за мной сохранилась? — спросил Репнин после того, как доложил о своём прибытии.

— Разумеется. Ваша дивизия стоит при Слабодее. Часть войск находится у селения Нагоешт.

Румянцев рассказал об основных задачах нынешней кампании, которые заключались в следующем: перенести действия главных сил армии на правый берег Дуная, оставив на месте для их прикрытия только корпус генерала Салтыкова; установив наблюдение за неприятельскими крепостями, лишить их возможности общаться между собой, наступление вглубь территории противника вести силами корпусов генералов Каменского и Суворова, которые должны пробиться до Шумлы и заблокировать эту крепость, являющуюся местом нахождения главной штаб-квартиры верховного визиря. Наступательным войскам приказано крепость штурмом не брать, а только держать её взаперти, пока верховный визирь не предложит русской стороне возобновить мирные переговоры.

— А что должен делать я со своей дивизией? — напомнил о себе Репнин. — Действовать против Силистрии?

— Ваши действия должны ограничиваться наблюдением за сей крепостью и пресечением вылазок с её стороны. Ежели удобность найдёте, можете учинить нападение. Однако, — добавил Румянцев, — я жду от вас не победных баталий, а нечто другое. Вам придётся возглавить мирные переговоры с турками, как только для этого возникнет благоприятная обстановка. А покуда займитесь изучением материалов Фокшанского и Бухарестского конгрессов и полученных мною писем верховного визиря по данному вопросу.