Михаил Петров - Фельдмаршал Репнин

— Часто переписываетесь с графом Паниным? — начал разговор Румянцев.

— Последний раз он писал мне, когда я находился в Варшаве. А почему вы об этом спрашиваете?

— Я пытался завязать с ним переписку, но не получилось. На моё письмо граф даже не ответил. Должно быть, не любит писать.

— Не ответил на письмо главнокомандующего армией? На Никиту Ивановича это не похоже. Писали о чём-то, имеющем отношение к армии?

— Я добиваюсь того, чтобы меня как главнокомандующего не держали на положении слепца. Петербург мне повелевает сделать то-то и то-то, но не раскрывает всех карт, утаивает правду о межгосударственных отношениях, а без этого нам, военачальникам, трудно определять и решать важные стратегические задачи.

Репнин с ним согласился. Он тоже считал, что главные военачальники должны постоянно находиться в курсе политических событий.

— Меня прежде всего интересует положение в Польше, — сказал Румянцев. — Как велика вероятность вовлечения в русско-турецкую войну конфедератов?

— Возможности конфедератов слишком преувеличены. Их отряды разрозненны и не представляют серьёзной опасности.

— Но турки их подстрекают.

— Не столько турки, сколько французы.

— А они-то здесь при чём?

— Франция заинтересована в усилении своего влияния в Польше и добивается этого, используя любые средства. Она даже тайно направила в Польшу полковника Демурье, снабдив его большими средствами для закупки оружия конфедератам. Демурье имеет целью объединить конфедератские отряды в единую армию, которая смогла бы противостоять расквартированным в Польше российским войскам. Одновременно с этим Франция увеличивает поставки Порте необходимых товаров, обнадёживая её материальной помощью в войне с Россией.

— Странно… В Семилетней войне Франция, как и Австрия, была нашей верной союзницей, и вдруг с её стороны такая враждебность! Кстати, а как ведёт себя Австрия?

— Австрия вслух про нас худого не говорит, но тоже мечтает, чтобы в этой войне мы потерпели поражение. Она не желает нашего присутствия в низовьях Дуная, да и в Валахии тоже.

— Всех союзников растеряли, — в раздумье промолвил Румянцев.

— В войне с Турцией мы можем надеяться только на поддержку Пруссии, с которой у нас имеется союзный договор. По договору она обязалась выделять нам определённые денежные средства, пока не закончится война.

…Путь до «Рябой Могилы» армия преодолела за три перехода. Приказав войскам стать лагерем в нескольких вёрстах от турок, Румянцев вызвал к себе главных командиров и вместе с ними, не мешкая, выехал на рекогносцировку.

День клонился к вечеру, но местность всё ещё просматривалась достаточно хорошо. Неприятельский лагерь открылся глазам сразу же, как только генералы приблизились к какой-то речушке с илистыми берегами: он располагался на крутой горе, господствовавшей над местностью. Своим левым флангом лагерь упирался в пойменные луга, отделявшие гору от реки Прут, куда, кстати, и впадала остановившая всадников речушка. На пойме от лучей заходящего солнца поблескивали небольшие лужицы, образовавшиеся во время недавних дождей. Всё говорило о том, что для манёвров конницы и пехоты пойма была крайне неудобна.

— Хорошее место облюбовали себе турки, — сказал Репнин, державшийся рядом с Румянцевым. — Может быть, южная сторона больше подойдёт для нанесения удара?

— Не думаю, — ответил Румянцев. — Я расспрашивал пленных татар. Они уверяют, что южная сторона лагеря прикрывается глубоким оврагом, который называется «Долиной Чора».

Румянцев поехал вдоль берега, высматривая удобное место для перехода речушки.

— Кто помнит, как называется этот ручей?

— Калмацуй, — отозвался кто-то из генералов.

— Придётся перебраться на другой берег, иначе не сможем осмотреть подступы к лагерю на его правом фланге.

Местность на правом фланге оказалась более удобной для наступления пехоты, но и здесь имелись существенные препятствия. Главными из них были отрожья «Долины Чора», заросшие кустарником.

— Николай Васильевич, — позвал главнокомандующий Репнина, — прошу обратить на это место особое внимание. Скорее всего, вашему корпусу придётся наступать по этой местности. Впрочем, окончательное решение примем на военном совете, а пока изучайте.

— Слушаюсь, ваше сиятельство!

Военачальники вернулись в расположение своих войск уже в сумерках. Всюду пылали костры. Солдаты только что поужинали и теперь, сидя у костров, развлекали себя разными байками. Настроение у всех было хорошее, и в этом виделся добрый знак. Когда солдат весел, значит до удачи ему недалеко.