Михаил Петров - Фельдмаршал Репнин

— Полчаса на то, чтобы отдохнуть, а потом все ко мне на военный совет, — объявил Румянцев генералам. Спрыгнув с коня, он бросил поводья подбежавшему стремянному и быстрым шагом направился в главную штабную палатку.

Генералы ожидали, что военный совет начнётся с обсуждения плана нападения на турецкий лагерь, но главнокомандующий неожиданно потребовал от них устных докладов о состоянии войск: много ли в батальонах больных и скоро ли они смогут вернуться в строй, дошли ли до места обозы с боеприпасами и фуражом? Отчёты в основном были краткими, укладывались в одну-две минуты. Дольше других говорил генерал-квартирмейстер Боур, в распоряжении которого всё ещё оставались 12 эскадронов, назначенных ему из кавалерийских полков, и два егерских батальона. Барон отметил, что длительный марш под непрекращающимися дождями привёл как людей, так и лошадей в изнурение и в связи с этим было бы неплохо перед баталией дать им хотя бы два дня отдыха.

— Это невозможно, — не согласился с ним Репнин. — Турки уже знают о нашем появлении, и любая оттяжка времени им будет только на руку.

В ответ на замечание командира корпуса Боур только пожал плечами: мол, я высказал своё личное мнение, а какое будет принято решение — дело главнокомандующего.

Румянцев выступил последним. Говорил он спокойно, уверенно. Касаясь выступления барона Боура, сказал:

— Нельзя согласиться с нашим уважаемым генерал-квартирмейстером. Понимаю, люди устали, кони изнурены, для восстановления сил нужен отдых. Но к сожалению, мы не имеем для этого времени. По полученным сведениям, через Дунай переправляется, если ещё не переправилась, 100-тысячная неприятельская армия под водительством самого верховного визиря. Прежде чем встретиться с визирем, мы должны разбить турецкие войска, что сейчас стоят лагерем недалеко отсюда. Не сделав этого, выиграть генеральную баталию против визиря мы не сможем.

— А много в урочище вражеских войск? — послышался вопрос.

— По моим сведениям, 72 тысячи человек, в том числе 22 тысячи турок и 50 тысяч татар. Как можете подсчитать сами, наши силы уступают им почти в два раза. Но это не должно нас пугать. У нас более сильная артиллерия, что ставит их превосходство под сомнение. Кстати, князь Репнин с турецким корпусом уже имел дело, и ничего — выстоял, заставил турок показать спины, хотя те имели на первых порах численный перевес.

Ответив ещё на два-три вопроса, Румянцев приступил к изложению диспозиции, которую начал вынашивать с момента выезда на рекогносцировку местности. Он считал целесообразным повести наступление на неприятельский лагерь четырьмя группами войск. Первую группу — главные силы — Румянцев оставлял за собой, остальные три назначил под начало генерал-поручика князя Репнина, генерал-квартирмейстера барона Боура и генерал-майора Потёмкина. Корпус Боура, наступая с фронта, должен был отвлечь противника от главного направления удара видимостью приготовления к началу массированной атаки, а после того, как поведут наступление главные силы армии, присоединиться к ним. Что до Репнина, то в его задачу входило незаметно приблизиться к правому флангу неприятельского лагеря и атаковать его на стыке оврага «Долина Чора» и ручья Калмацуй. Потёмкин имел задание переправиться со своим корпусом через Прут в шести вёрстах ниже «Рябой Могилы», сделав обходной манёвр, выйти в тыл вражеских позиций и ударить по ним со стороны «Долины Чора». Таким образом создавалась видимость окружения всего лагеря, что могло вызвать панику среди турок и татар.

На подготовку к баталии отводился только один день. За это время солдаты должны были хорошенько отоспаться и отдохнуть.

С заседания военного совета Репнин возвращался несколько взволнованным. Уж такова человеческая натура: не может человек оставаться равнодушным, когда впереди видится в мыслях нечто особенное, чрезвычайно важное, от которого зависит твоя судьба и судьба твоих соратников… Хотя Репнин и был уверен, что в предстоящей баталии верх возьмёт русская армия, но… Победы ещё никому не давались даром. Будет жестокое сражение, а где сражение, там и убитые, и раненые. И одному Богу известно, кого вражеская пуля минует, а кого может и не миновать…

В палаточном городке в ожидании отбоя солдаты всё ещё теснились у костров, негромко переговариваясь между собой.

— Братцы, — доносился чей-то робкий голос, — турки, они как, только саблями дерутся или штыками тоже?