Роберт Штильмарк - Крылатый пленник

Прикрыв руками голову, Славка ринулся в спальню и, раскидав доски, нырнул в смотровую яму. Распластался на дне. Самолёты атаковали непосредственно самый лагерь.

Неимоверный грохот потряс всё здание. Казалось, в мировой катастрофе рушится сама вселенная, и уже невозможна никакая жизнь после этих потрясений. В больное ухо вползла новая боль – взрывом разбередило подзажившую было барабанную перепонку. И ярко встал в памяти лермонтовский Мцыри, с барсом в обнимку… «Вкушая вкусих мало мёда, и се, аз умираю»… Звуки моторов стихли в северном направлении, а потом слабо послышались снова, с севера на юг. Это возвращались обратно отбомбившиеся эскадрильи «летающих крепостей».

Вячеслав поднялся в яме и с трудом выкарабкался. Здание сильно пострадало, пол завалило щебнем, густая пыль висела в воздухе, из щелей в здание валил дым снаружи. Одной стены не было вовсе, сквозь пролом зияло небо. Бомба попала в здание гаража и разнесла в прах соседнее с ревиром помещение эсэсовской охраны, включая и стеновую перегородку с ревиром.

Вячеслав заглянул в пролом. И вдруг увидел запорошенную щебёночной пылью каску и автомат эсэсовца. Это один из наружных часовых тоже подошёл заглянуть в пролом со стороны двора. Заметив движение в полутёмном помещении спальни, солдат навёл туда автомат. Вячеслав отпрянул от пролома. Он решил осмотреть производственные корпуса и поискать других больных, разбежавшихся по зданию. Откуда-то внезапно появился переводчик Гроцкий.

– Вы живы, Иванов? Это чудо, ведь бомба попала в ревир, так? Как вы думаете, они сейчас повторят?

– Возможно. Здание ещё кое-как держится, и отбоя нет. Может быть, идёт новая волна?

– Что нам делать? Глупо быть убитыми под самый финал своими же союзниками.

– Да, для их авиации нашлись бы цели поважнее! Пойдемте, Гроцкий, поищем больных – все убежали, когда началось. В яму лезть побоялись – мол, крыши нет, задавит.

– Может, пройдём через этот роскошный новый выход прямо в стене? Союзники сделали его просторным.

– Для февраля даже чересчур просторным. И таким же бесполезным: ибо он ведёт к эсэсовцам. Там уже сидит один с автоматом. Чёрт его знает, как он ухитрился уцелеть на дворе.

Иванов и Гроцкий заглянули в пролом. Эсэсовцев было уже двое. Один повторял, качая головой: «Аллес, аллес капут!» [75] Alles, alles kaputt! – немецкий возглас полного отчаяния, аналогичный русскому «Всему конец!» Другой сердито погрозил узникам автоматом. В эту минуту длинные гудки сирен возвестили отбой. Солдаты позволили двум узникам осмотреть двор и здание.

Картина полнейшего, безнадёжного разгрома предстала глазам. Здание новой трансформаторной подстанции, стоившей столько крови, брани, хлопот и усилий, сметённое начисто, завалило весь двор. Даже его новый бетонный фундамент «выкопала» тяжёлая фугаска. Компрессоры, станки, машины, трансформаторы, моторы представляли собой беспорядочный склад металлолома и в немалом количестве украшали крышу гаража. Ворота, сорванные с петель, валялись на проволоке.

Немногим лучше оказалось положение и в цехе. Смонтированные станки покрывала упавшая штукатурка и обломки стен; в цехах стало светло – сквозь бреши врывался воздух и дневной свет. Оборудование превратилось в утиль. Помещение охраны со всеми личными вещами эсэсовцев полностью исчезло, превратилось в пыль. Восстановить здание было возможно, техника – полностью погибла. Но главная опасность таилась в том, что несколько бомб, попавших в здание и во двор, не взорвались. Американцы часто применяли замедленные бомбы, и немецкий прораб приказал тотчас же поставить всех заключённых на «разминирование». С карьера привели людей – жертв среди них не оказалось.

Заключённых разделили на несколько команд, по числу неразорвавшихся бомб. На почтительном расстоянии от команд расставили бледноватых конвоиров, приказав навести автоматы на работающих. Вячеслав Иванов и Раймон Пруньер попали в одну команду.

Орудия – кирка и лопата, лом и тяпка-мотыга. Ни отбойного молотка (компрессоры приказали долго жить), ни экскаватора: ведь при разминировании такая машина может пострадать. Заключённые, разумеется, не в счёт!

Сперва работа подвигается быстро – раскидывают верхний слой почвы, взрыхлённый и как бы взбухший от воздушной занозы, впившейся в тело земли. Выкопана метровая яма, заключённые опускаются в неё. Наружу вылетает грунт, видно мелькание лопат. Темп замедляется. Вот уже получился двухметровый котлован такой ширины, что в нём свободно работают плечом к плечу человек десять. Подходит прораб, боязливо глядит вниз: