Роберт Штильмарк - Крылатый пленник

– Придётся экспроприировать экспроприаторов, – говорил Терентьев. – Немцы здесь горя не видали, живут богато. Может, магазин или ларёк какой-нибудь вскроем?

– За магазин или ларёк повесят. И привлечём к себе внимание. Не забывайте, друзья, умоляю вас, что мы поставили себе целью вернуть родине троих боевых лётчиков и одного пехотного офицера-фронтовика. Ради этого, ей-богу, стоит рискнуть, но рискнуть умно, с шансами на конспирацию. Поэтому отметаются все крупные операции. Нужно пополнять запасы понемногу, в деревнях, у кулачья, у помещиков и прочих классово несознательных элементов. Дьявол, но как охота жрать!.. – и Кириллов потуже затянул поясок.

– Как-то… трудновато. Непривычно… – поёжился Вячеслав.

Кириллов нахмурился:

– Сентиментальный романс маршала Иванова! Это неожиданно! Вы, товарищ, на войне или в гостях? Может быть, вас сюда пригласили по старой дружбе на крестины племянника? Я вас что-то плохо понимаю!

Терентьев остановил Кириллова. Он положил Славке руку на плечо. Правдивцев чуть-чуть насмешливо прислушивался к этой дискуссии. Его тоже злила Славкина щепетильность.

– Слушай, Славушка! – очень мягко заговорил Василий. – Ты меня знаешь не первый день. И ты мне веришь. Врачу не всякая операция легка и приятна. Разведчику тоже. И солдату. Мы в сердце вражеской страны. Её войска сжигают, опустошают нашу родину, притом ворвались они тайно, вероломно, подло. Половина Украины – развалины. Вся Белоруссия – пожарище. Не забывай Смоленск. Какие у тебя могут быть сомнения в том, чтобы, продвигаясь как партизанская группа по тылам вражеской страны, мы добывали бы оружие, боеприпасы и продукты за счёт ресурсов этой страны? Может быть, у тебя есть другое предложение? Я тебя спрашиваю сейчас как твой друг, как старший в этой группе и как коммунист, перед которым стоит сложнейшая тактическая задача, хорошо сформулированная Кирилловым. Правдивцев, ваше мнение?

– Не понимаю, как такой вопрос можно дискутировать. Кириллов и Терентьев правы. В чём сомнения Славки Иванова?

– Да ни в чём, ребята, просто так… Трудновато! Никогда не приходилось… до того случая с проклятым бельём. Оно и сейчас на мне, а всё как-то неприятно вспоминать. Оставить спор, будем искать эти самые ресурсы вражеского тыла! Только где их искать?

– В ближайшей деревне, а в ней – в самом богатом дворце, палаццо, замке, особняке и любом ином строении, которое не подходит под рубрику хижина. Оные исключаются из программы по известному лозунгу: мир хижинам, война дворцам. Лозунг правильный, хлопцы. Пошли на поиски дворца! Айда!

Действительно, очень быстро наткнулись на большую деревню, на краю которой стоял каменный двухэтажный дом за решётчатой оградой. Уже совсем стемнело. Дом чернел на фоне звёзд массивной тихой громадой. Где же тут кухня?

– Кто первый рискнёт?

– Давайте уж я. А вы стойте под окном, и чуть что – свистите тревогу. Эх, окно-то с решёткой! – и Правдивцев огорчённо потряс прутья тонкой железной решётки.

Кухонное окно, которое предварительно определили по конфигурации самого дома и по расположению на крыше кухонной трубы, защищали, кроме решётки, прочные запоры, двойные рамы и толстые стёкла. Но за таким укреплённым окном можно было надеяться на обилие ресурсов. Пришлось повозиться вчетвером, но через полчаса выломали два прута, вскрыли раму и подсадили Правдивцева на подоконник.

Ожидание было напряжённым. Ждали любой беды, выстрела, крика, набата, тревоги. Как впоследствии признались друг другу все, это был первый в жизни опыт экспроприации: никто из четырёх партизан не участвовал даже в набегах на чужие яблоки. А тут… ночь, тишина, чужая земля, опасность и надежда.

Вдруг кухня озарилась слабым светом.

Трое под окном присели, каждый схватил своё оружие – железную штангу, нож, брусок… Тень человека падала на стену. Оказалось, это Правдивцев не смог разобраться в чужом месте и зажёг спичку. Вот он уже у окна.

– Ребята! Принимай!

Боже мой! Хлеб! Большая буханка. Вторая! Копчёное сало. Пятилитровая банка маринованной рыбы. Вячеслав запротестовал было против банки, но Терентьев уже обнял её с отеческой нежностью и наотрез отказался от разлуки с нею. Сверх всех этих благ Правдивцев прихватил несколько банок консервов и, заглянув в погреб, обнаружил там сотни бутылок вина, из коих две взял с собой.

– Хоть приличное выбрал-то? – придирчиво поинтересовался Терентьев. Славку душил смех, несмотря на всю напряжённость ситуации. У Терентьева в объятиях звучно плескалась банка с рыбой.