Дэвид Гилман - Бог войны

– Мили полторы, – негромко вымолвил Блэкстоун. – Самое малое.

Пугающая перспектива брести на такое расстояние, если их подстерегают генуэзские арбалеты, обдала куда большим холодом, чем ледяная вода, плещущаяся у паха.

– Стало быть, полторы мили, – подытожил сэр Гилберт. – Самое малое.

Лебедь остался в очаге, брошенный, когда разведывательный отряд Готфрида вернулся к главным силам с вестью о переправе. Они нуждались в сне и пище, но им отказали и в том и в другом, как только королю доложили о шансе переправить армию через Сомму. Трубы взревели, армия поднялась, и каждый капитан поведал своим подчиненным, чего от них ждут.

– Если не перейдем реку вброд, окажемся в ловушке. Французский авангард менее чем в семи милях от нашего арьергарда. Впереди у нас только море. Вот так просто, – сказал сэр Гилберт. – И мы не затем одолели семь сотен миль, чтобы нас перебили, как бешеный терьер крыс в яме. – Он прошел вдоль строя, чтобы его услышал каждый лучник и латник. – Выступаем нынче же ночью через болота.

Послышалось шарканье стоптанных сапог и ропот неуверенности собравшихся. Марш через болота ночью – дело изнурительное и опасное.

– Ничего не поделаешь, ребятушки. Надо переправиться. Нужно перебить французов и взять корону. Будем у реки к рассвету. Сэр Реджинальд впереди, а я следом.

Он обернулся к стрелкам. К этому времени он уже знал каждого подначального по имени.

– Лучники переправляются первыми, – угрюмо молвил он.

Усталый взгляд Блэкстоуна отследил течение воды.

– Еще слишком высокая.

– Подождем, – отозвался сэр Гилберт. – И помолимся, чтобы французы еще зевали и чесали яйца.

Армия мало-помалу скапливалась за ними. Люди и животные теснились на берегу, уходя вглубь рядами, копошились среди деревьев, на пажитях и пшеничных полях. Двенадцать тысяч человек должны были перейти через устье реки шириной две тысячи ярдов по настолько узкому броду, что на нем могли встать плечом к плечу лишь десять человек. Если наступающие с юга французы настигнут их сейчас, выстроить боевые порядки нечего и думать. Их перебьют посреди реки, как скот.

Они ожидали отлива, наблюдая, как французский контингент из основных сил, расквартированных в Абвилье, занимает позиции на дальнем берегу.

– Сколько нужно времени, чтобы переправиться, как думаете? – поинтересовался Уилл Лонгдон.

– Солнце подымется на четверть, ближе к облакам, – прикинул Элфред. Пройдет почти час, прежде чем под ногами будет дальний берег.

– Истинно, так я и думал, – подтвердил Лонгдон. – Чаял только, что ошибаюсь. Коли пойду на дно, лучше кто ни то вытяните меня.

– Томас, пусть Ричард будет под рукой, чтобы выволочь его мокрую задницу, – повернулся Элфред к Блэкстоуну. – Он мне нужен, чтобы убивать оных ублюдков.

Томас кивнул.

– Может, будет лучше, коли мы все пустимся вплавь, – указал он на дальний берег.

Форма горизонта изменилась. Вымпелы и знамена развевались на фоне неба вдоль вала трехсотпятидесятифутовой высоты на дальнем берегу. Французы организовали три линии обороны вдоль края воды.

– Должно быть, знали, что это единственный брод, – заключил сэр Гилберт, вглядываясь во французские знамена, некоторые из которых были ему знакомы. – Годемар дю Фе. Бургундский рыцарь. Должно быть, оборону вдоль берега организует он.

– Возлюбленный Христос, только не спрашивайте Томаса, сколько их там, а то он нам скажет, – попросил Джон Уэстон, глядя на кишащую инфантерию и латников.

– Худшего мы еще не видели, ребята, – сказал Блэкстоун, не отводя взгляда от вала, где пять сотен арбалетчиков спешили занять позиции повыше, дающие им дополнительную дальность обстрела.

– Я только-только хотел сказать, как рад, что при них нет окаянных арбалетчиков, – отозвался Уилл Лонгдон.

– Думаешь, у них взор не уступает нашему? – полюбопытствовал Джон Уэстон.

– Узнаешь, когда болт снесет тебе башку, – ответил сэр Гилберт.

– Эй! Французские ублюдки! – крикнул Уэстон, заходя на мелководье, после чего развязал тесемки штанов и помочился в реку. – Это видите?

Рассмеявшись, люди заорали оскорбления в адрес французов и их наемников.

– Помоги нам Бог, Уэстон, мы же должны там идти. Твои ссаки могут броню проесть, – докинул ему сэр Гилберт.

– Тут холодновато, сэр Гилберт, я просто подогрел водицу для вас.

За их напускной бравадой сквозил страх; здоровое пренебрежение к врагу может подстегнуть солдата в адской атаке. Брат Блэкстоуна бочком подобрался к нему и потянул за рукав, промычав негромкий звук и зажестикулировав. Ему хотелось быть рядом с Томасом. Блэкстоун увидел написанное у него на лице тоскующее стремление. Пытался простить, пытался не думать о том, что отрок убил девушку, которую якобы любил. Прощение не приходило. Но оставался долг. Блэкстоун кивнул. Отрок не выказал ни малейшего признака радости, но глаза его на миг наполнились слезами, и он занял место на шаг позади Томаса.