Дэвид Гилман - Бог войны

В сером свете один из нападающих запнулся, увидев нечто необъяснимое. Опушка в сотне шагов от них затрепетала. Лес двигался. И не успели мечи нанести первый удар, как деревья загудели, будто отпущенная тетива, и по небу полоснул свистящий ветерок.

Сидя скорчившись на своем наблюдательном пункте, Блэкстоун увидел, как нападающие повалились от залпа лучников. Они умерли все до единого в двадцати шагах от сэра Готфрида и его людей, сбросивших свои плащи и побежавших к мосту. Никто не обмолвился ни словом, не издал боевого клича; послышался только топот копыт, когда сэр Гилберт в одиночестве поскакал с опушки, чтобы позаботиться о воротах. И когда обороняющиеся навалились плечами на обитые железом створки, его меч обрушился сверху вниз, и ворота окропились кровью. Он прорубал путь в рядах головорезов, выкрикивавших предупреждения товарищам внутри замка, но свирепость атаки и внезапно нахлынувшие латники застали их врасплох. Они ожидали, что половина их отряда вернется с выкупом рыцаря; а вместо того их перебили на месте.

Блэкстоун наблюдал за расторопным истреблением. И лишь когда до леса долетели вопли погибающих, Христиана, вздрогнув, проснулась.

– Все в порядке, – заверил он ее.

Закутавшись в плащ, она подошла к Томасу, стоя наблюдавшему за атакой. Лучники Элфреда спустились с опушки по пологому склону к поляне, чтобы собрать стрелы, еще годные к использованию, и перерезать глотки раненым.

Христиана вздрогнула, но не отвернулась.

Не прошло и часа, как трупы стащили в канаву, заваленную сухим хворостом и ветками для сожжения. Четверых наемников только ранили, и теперь они стояли на коленях перед сэром Готфридом со связанными за спиной руками. Скуля от боли, они молили о пощаде. Хромой рыцарь был не так проворен, чтобы поспеть к воротам замка за своими более крепкими людьми, но и он внес в истребление свою лепту. Он знаком велел Христиане выступить вперед. Блэкстоун остался с лучниками, праздно дожидавшимися окончания казни.

– Эти люди убили слуг моей семьи и селян, искавших у моего брата защиты. Как нам поступить с этими, оставшимися в живых? Передаю их участь в твои руки.

Пара из обреченных, подняв головы, принялись молить Христиану помиловать их. Они были не старше Томаса. Христиана поглядела на стоящих перед ней со слезами на глазах. Блэкстоун беззвучно чертыхнулся на д’Аркура, заставившего девушку встать лицом к лицу с учинившими резню.

Один из них улыбнулся ей.

– Миледи, ваши слезы пролиты не зря. Я пошел с этими людьми, потому что боялся сражения. Спасите меня, умоляю, и я буду верно служить вам до скончания дней.

Утерев слезы, Христиана повернулась к сэру Готфриду.

– Я плачу по хранившим верность дому моей госпожи и зверствам, которые учинили с ними эти люди. Свершите то, чего требует справедливость, мой господин.

И зашагала прочь. Лучники расступились перед ней. Мысли, что уязвимая девушка уступит чувствам, потерпели такой же крах, как упования коленопреклоненных. Мечи сверкнули, и головы с глухим стуком попадали на землю. Последние вопли и мольбы о милосердии оборвались. Тела стащили с пропитанной кровью земли и швырнули в погребальный костер.

Люди Готфрида вырыли братскую могилу, уложив в нее убитых слуг и селян на вечный покой. Граф произнес молитву на латыни и снова повел своих людей на миссию у реки. Христиана ехала позади Блэкстоуна, волей-неволей вынужденная обхватить его руками. Шутки и издевки окружающие приберегли на потом, когда Томас останется один.

Позади них покинутый замок д’Аркур остался под защитой мертвых. Дюжина голов на кольях послужит хорошим предупреждением всем остальным шайкам мародеров.

Неустанный поиск переправы через реку увел отряд д’Аркура на север, к излучине Сены. Пока барон на вершине гребня сидел, ссутулившись над лукой седла, Блэкстоун и остальные ждали в полусотне шагов позади.

– Святый Боже, – пробормотал Уилл Лонгдон, увидев войско, собравшееся во граде, – я думал, их будет всего-то раза в два больше нашего.

– Нутро мне подсказывает, что это даже не вся их армия, – заметил Элфред.

Крепостные стены и пригороды Руана подтвердили сведения короля Эдуарда о том, что французская армия объявила arrière ban – воинскую повинность для всех боеспособных мирян и рыцарей. Знамена и вымпелы французской знати гордо реяли на фоне неба. От тысяч костров поднимался дым. И Элфред был прав. Король и главные силы обороняли Париж. Войско короля Эдуарда будет расплющено между молотом и наковальней французской мощи.