Дэвид Гилман - Бог войны

– Я собирался употребить его, дабы отчистить ржавчину со своего старого меча, сэр Гилберт.

– Сие не ржавчина, старый ты подслеповатый ублюдок, это засохшая французская кровь, – возразил тот.

– Ну надо же, должно быть, я перебил их больше, нежели думал. А теперь крепкого вам сна на постели, сэр Гилберт, и держите свой клинок покрепче, – откликнулся Николас, и этот грубый намек вызвал дружный взрыв смеха.

– Помоги Бог шлюхам, когда ты и Уилл Лонгдон кладете монету в их ладонь, – парировал сэр Гилберт.

– В их ладонь ляжет не только это, – подхватил Уилл Лонгдон.

– Беда в том, Уилл, – дружелюбно пнул его сэр Гилберт, – что шлюхи будут давать тебе сдачу с твоей монеты.

– Это потому, что им стыдно брать деньги с человека, который доставляет им столько удовольствия.

Окружающие загоготали, позволив сэру Гилберту вернуться к своим латникам.

– Найтингейл, довольно пить, – нацелил палец Николас Брей. Незачем лишаться сна ветерану. – Приготовься заступить в караул.

Всех сморил тяжелый сон. Путешествие по морю, трудная поездка верхом и засада взяли свою дань – как и забродивший сидр, способный дочиста объесть до самых костей крысу, свалившуюся в чан.

Найтингейл чувствовал себя несправедливо обиженным за то, что караульным поставили его, но треволнения дневной резни еще бурлили в крови, и он понимал, что вряд ли уснул бы, даже если бы остался среди спящих. Когда они вернутся к необстрелянным лучникам, дожидающимся на берегу, он уж порасскажет об атаке. За эль в таверне заплатят те, кто еще не сталкивался с опасностью. Молодым парням нужны советы лучников-ветеранов – и теперь он в их числе. Ветеран-лучник.

Распахнув камзол, он выудил украдкой вынесенный глиняный кувшин.

В ранний предрассветный час к амбару подкралась группа людей – не солдат, а вилланов [9] Зависимые крестьяне. , возмущенных предательством некоторых из нормандских баронов. Оружия для сражения с англичанами у них не было, но они не желали уступать, не попытавшись убить хотя бы нескольких захватчиков. Они следили, спрятавшись в саду неподалеку, как всадники и лучники обшаривают и захватывают их дома. Они не думали, что англичане так напьются, но к исходу ночи эта догадка наконец снизошла на них. Ветерок им способствовал, и они оказались с подветренной стороны от лошадей. Крестьяне не осмеливались пробраться слишком далеко в деревню из страха поднять на ноги лучше вооруженных кавалеристов, спавших поближе к своим коням во дворе усадьбы.

Селяне увидели, что двери амбара уже закрыты, на посту стоит лишь один человек и англичане внутри пребывают в неколебимой уверенности, что маловероятное вооруженное нападение могут запросто отразить кавалеристы и лучники, размещение которых в деревне превращалось в естественную западню для любых атакующих сил. Но эти селяне были вооружены только своей ненавистью к англичанам и предателю Готфриду д’Аркуру. Они помялись на месте. Кому из них достанет отваги подкрасться к часовому и заставить его умолкнуть? И застряли на этом вопросе – ввязаться в стычку не осмеливался ни один. А потом ответ пришел сам собой. Караульный поднялся на ноги с места, где сидел, прислонившись спиной к доскам амбара, и сделал несколько неуверенных шагов вперед, оставив лук у стены. Крестьяне переглянулись. Лучник был юн. И пьян.

Через несколько ярдов юноша остановился, и послышалось ровное журчание струи мочи, разбивающейся о землю. Один из крестьян, прихвативший в качестве оружия мотыгу, набравшись храбрости, шагнул из тьмы и с широким замахом ударил древком с металлическим наконечником лучника по голове. Юноша рухнул.

Ободренные этим успехом, вилланы тихонько подкатили к дверям амбара воз с сеном, чтобы никто из находящихся внутри не смог выбраться, и навалили сухое до хруста сено по всей его длине. Остальное доделают высокие сухие кусты и трава вокруг старого здания. Без единого звука они разлили сало перед главной дверью. Чиркнули огнивом, и ко времени, когда они скрылись под сенью леса, летняя трава и сухая, как порох, древесина уже полыхали вовсю.

Блэкстоун был погружен в глубокий сон. Он вытесал и уложил краеугольный камень для большой залы лорда Марлдона. Церемонию укладки посетили король и его сын, Эдуард Вудсток. Хвалебные речи превозносили мастерство камнетеса, суля ему богатство и вступление в гильдию каменщиков. Потом последовали большой пир и турнир. На вертеле жарился целый бык, скворча и истекая жиром. Дым ел глаза.