1 ...7 8 9 11 12 13 ...45 На кости со сквозным отверстием находились линии на поверхности высотой 2 см с расстоянием в 2 см друг от друга. «В просветах между всеми находился знак Х такой же величины и он, возможно, имел также свой смысл». Буше де Перт, накопив обширный археологический материал, имел полное право считать, что в линейных резах, в изображениях каменных фигур, заключёны определённые смысловые символы, «которые могли быть и письменностью, и таким образом, первым иероглифическим языком». Исходя из изображений на камне и в камне, он писал, что «люди древнекаменного века, прежде всего почитали объекты ощутимые: солнце, луну, звёзды; затем деревья, растения, животных.«Таким образом Буше де Перт подошёл к пониманию истоков эволюции, когда «необходимость физическая» вынуждала допотопного человека создавать предметы обихода и оружие, а необходимость духовная породила «потребности мышления», к творению «идолов, памятных знаков, символов и письменных знаков».
Однако «нет пророка в своём отечестве»; общество исследователей старины Пикардии находки из Аббевиля на лионском конгрессе признало «не имеющем ценности хламом».
Признание заслуг Буше де Перта пришло с другой стороны Ламанша; в 1858 году Хью Фальконер, геолог из Англии, приехал на берега Соммы; здесь он самолично нашёл каменные рубила с исскуственными сколами, обнаружив их в слое, в котором находились и кости слонов (мамонтов) и носорогов. В том же году, 26 апреля, в Аббевиль прибыли Чарльз Лайель, Джон Эванс и Флауэр, сами на месте всё осмотрели и убедительно подтвердили правильность утверждений Буше де Перта. Буше де Перта поддержали своим научным авторитетом Приствичь, лорд Эбери и Джон Лёббок, этнограф и археолог. 26 мая 1859 года геолог Джон Эванс публично поддержал Буше де Перта на заседании Королевского общества Англии. Сэр Чарлз Лайель на заседании Британской ассоциации наук в Абердаме, сказал следующее: «находки на Сомме не оставляют сомнений – человек был современником вымерших животных: мамонтов, носорогов, бизонов и северных оленей». Лёббок, этнограф и археолог из Англии, в 1862 году, назвал самый ранний период каменного века, во времена которого изготовлялись рукою древнего человека оббитые орудия из камня, палеолитом, т.е. каменным веком.
Эдуард Лартэ: открытие кроманьонского человека ориньякской культуры
Эдуард Лартэ, первооткрыватель ориньякской каменной культуры кроманьонского человека, непосредственного предтечи современного человека, неоантропа, хорошо был осведомлён о тех исследованиях каменной культуры «допотопных людей», которые вёл Буше де Перт на реке Сомме, в окрестностях городка Аббевиля и был горячим его последователем, фактически продолжившим дело Буше де Перта в исследовании «допотопного человека». Ему удалось внести достойный вклад в дело становления палеоантропологии, как научной дисциплины; он, как и Буше де Перт, стоял у истоков её формирования.
Так, в 1860 году, именно к нему, как эксперту по первобытной культуре, попали находки Бонмезона из заячьего схрона, обнаруженные под известняковой плитой в 1, 5 км от Ориньяка. Среди них он обнаружил обломки рога обыкновенного оленя, клыки пещёрной гиены и пещёрного льва, коренные зубы лошади и быка. Все ископаемые останки относились к видам, давно вымершим. Узнав, что в схроне, кроме ископаемых останков животных находились ещё около 17 останков людей, Эдуард Ларте самолично приступил к исследованию ориньякского склепа, где он нашёл много «наилучшим образом обработанных камней, а также самых лучших образцов изделий из рога северного оленя». Особого внимания заслуживали те изделия, в которых чувствовалось уже не только утилитарное предназначение, но и просматривалось желание придать ему определённое совершенство, т. е. реализовать в актуально данном предмете творческое своё предназначение. Так, внимание Эдуарда Ларте, привлёк зуб пещёрного медведя, превращённый ориньякским умельцем, в головку птицы, для чего, художник из ориньяка, надрезал узкую канавку на конце зуба (клюв) и выгравировал углубление с чёрточкой над клювом, получился глаз. На другом конце зуба мастер просверлил сквозное отверстие, что дало возможность использовать его в качестве амулета-подвески (оберег). Там же была обнаружена пустотелая фаланга ступни северного оленя, просверленная снизу; она издавала пронзительный свист, если бы кто-то пожелал подуть в это отверстие.
Вне грота находился очаг, где Эдуард Лартэ обнаружил «множество зубов травоядных животных, в том числе быков и носорогов… преднамеренно разъединённые пластины двух огромных зубов слона… Сотни осколков кремней залегали в углистой земле очага… Тут же лежали массивные кремневые желваки-нуклеусы, от которых отделялись… пластины (типа пластинчатых ножей), и выполненный из гальки отбойник… К наиболее впечатляющим находкам относились два кремневых метательных наконечника и множество разной формы орудий, изготовленных большей частью из самых твёрдых частей рога северного оленя, в том числе метательные острия, гладила для разглаживания швов на одежде из шкур, загадочное изделие со сквозным, овальной формы отверстием, а также выгнутый по всей длине стержень, заполированный с двух сторон… рога оленя, как и каменные инструменты, обрабатывались тут же на месте, у очага… Два орудия были изготовлены из рогов косули – аккуратно приострённое шило, удобное для прокалывания шкур, и очень острый колющий инструмент, который Лартэ оценил как инструмент для нанесения татуировки». (В.Е.Ларичев. «Прозрение. Гравюра мамонта». Москва, 1990 год, стр.57.)
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу