Давид Кизик - Время Феофано

– Браво магистру Никифору! – Гости поднимали заздравные бокалы в честь Никифора. – Слава доместику схол Востока! Да пребудут с тобой твои победы! На приеме был и двоюродный брат Никифора со стороны матери, несносный Ван из семейства Куркуасов. За свой маленький рост прозванный Цимисхием, что в переводе с армянского звучало, как Туфелька. Семейство Куркуасов – род земельных магнатов, живших возле Трабзона [254] Трабзо́н (ранее Трапезу́нд; тур. Trabzon) – город в Турции, административный центр ила Трабзон, расположенный на берегу Чёрного моря, у устья реки Мучки, у подножия покрытого лесами Колат-Дага (3410 м). В VI–VII вв. Трапезунт был центром восточно-римской (византийской) провинции Первая Армения. После катастрофических событий, связанных с войнами времени императора Ираклия, и начала средневековой эпохи Трапезунд (в средневековом греческом произношении) становится главным форпостом Византии на востоке Черного моря. В VII–IX вв. Трапезунд был частью провинции (фемы) Армениак. В IX–XI вв. город был центром провинции (фемы) Халдия. в Цанике, дало государству немало выдающихся полководцев. Выходцы из этого рода традиционно занимали место стратигов в прибрежных фемах Армениак и Халдия. Его дядя магистр и доместик схол после свержения Романа Лакапина попал в опалу, но стараниями Варды Фоки, отца Никифора, Куркуасы вновь заняли подобающее место при дворе басилевса Константина Багрянородного. Не склоняющийся ни перед какими авторитетами, агрессивный, импульсивный Цимисхий уже выказал себя как блестящий военачальник. Он в свои тридцать был назначен стратигом Халдии. Его геройская душа была бесстрашна и отличалась поразительной для такого маленького тела отвагой. Лицо он имел белое, здорового цвета, глаза голубые, взгляд острый, нос тонкий, соразмерный. Борода была вверху рыжая, правильной формы и не подстриженная. Он был роста малого, но с широкой грудью и спиной. В нем таилась гигантская сила, руки обладали ловкостью и непреодолимой мощью. Он один без боязни нападал на целый отряд и, перебив множество врагов, с быстротой птицы возвращался к своему войску, целый и невредимый. Недостатком его была привычка сверх меры напиваться на пирах. Жадный до телесных наслаждений он не оставался надолго ни с одной женщиной. За ним струился шлейф из разбитых дамских сердец и мужских могил.

– Ной, тебе давно пора жениться, племянник, – увещевал Цимисхия Никифор. – Настоящая женщина вдвое уменьшает печаль. И вдвое увеличивает радость. – Никифору казалось, что он рассказывает о поэзии глухому.

– Наоборот! Если тебя интересует мое мнение, я скажу тебе, что женщины увеличивают горе в два раза и разбивают радость пополам. Да и зачем покупать овцу, если тебе нужна от нее только шерсть? – Парировал несносный Ван.

Прожженный ловелас, Цимисхий сразу же выделил в толпе новые, незнакомые лица. Женщины из провинции показались ему легкой добычей. Видя, что наследник Роман не отходит от девицы Анастасии, Цимисхий решил быстрым напором, сорвать победу над другой провинциалкой, ее матерью, которая, впрочем, выглядела ненамного старше своей дочери. – Ба, так это и есть госпожа Цира, о которой мне столько рассказывал Никифор? – Ван устремился в атаку. – Позволь представиться, Иоанн Куркуас. Говорят, что ты чудно играешь на сцене? Твоя красота достойна поклонения царей. А твой муж, кажется, трактирщик? Неужели ты целыми днями помогаешь ему по кухне. Но вот, наконец, ты вырвалась на волю. Такой цветок нельзя держать в трактире. Я тебе покажу, как развлекаются в столице. Мы с тобой посетим ювелирные ряды. Какие украшения ты предпочитаешь? Сапфиры или жемчуг? Нет, я думаю изумруды. Они такие же зеленые как твои глаза…

И так болтая без умолку, не давая ошеломленной собеседнице вставить слово, Ван мимоходом обхватив Циру за талию, непринужденно повел ее в затемненный угол парка.

– Роман, кто этот господин? И куда он повел Циру? – Настя заметила, как Цимисхий бесцеремонно повел куда-то ее мать.

– Не беспокойся, Анастасе. Это Ван Цимисхий, родственник Никифора. Ничего плохого он твоей матери не сделает. Да и она достаточно взрослая женщина, что бы постоять за себя.

– У него неприятный взгляд. Наглый и бесцеремонный, – вынесла вердикт Настя.

Заведя Циру в уединенную беседку, Цимисхий, не переставая говорить, перешел от слов к делу и начал задирать юбки. Внезапно речь его прервалась, глаза остекленели. Он застыл не в силах пошевелиться. Это Цира быстро надавила Цимисхию на известные ей точки на его теле. Потом Цира склонилась над обездвиженным Цимисхием и, глядя ему в глаза, тихо и внятно заговорила: