Давид Кизик - Время Феофано

По замыслу Романа, пока норманны удерживали Барда, к ним должно было подойти подкрепление с запада. По левобережью Куры – союзнические войска абхазов. По правобережью – объединенное войско ромеев и Картлов Вирка. – Да, если бы планам моего отца суждено было осуществиться! Если бы не дворцовый переворот в Константинополе, – мечтательно произнес патриарх. – Наши легионеры уже мыли бы ноги в Гирканском море. – Возможно, возможно… – согласился Константин. – К сожалению не все его сыновья обладали царскими достоинствами. Ни чета тебе и Василию. Но мы-то с тобой и паракимоменом, главой синклита, сможем продолжать осуществлять его планы. Я не могу пока задумывать боевые действия на востоке, в сторону Гирканского моря. Зато с такими друнгариями, как Никифор и Лев, мы сможем вернуть Византии юг Малой Азии, Сирию и, возможно даже, остров Кипр.

– Можешь всецело рассчитывать на меня и поддержку Церкви, – заверил Константина Феофилакт.

– Что ж, так тому и быть, – заключил Константин и хлопнул в ладоши, привлекая внимание палатина [251] Палатин – обозначение разного рода дворцовых служащих, обычно евнухов. . – Вызвать ко мне паракимомена, асикрита [252] Асикрит – писец, секретарь, чиновник императорской канцелярии или одного из приказов (секретов). и препозита [253] Препозит – распорядитель дворцового церемониала, являлся членом синклита, обычно евнух. – распорядителя дворцовых церемоний.

Один из палатинов согнулся в поясном поклоне и, пятясь, удалился выполнять приказание базилевса.

По случаю нового назначения и скорого убытия в Амориум, центральный город фемы Анатолик, в доме принадлежащем фамилии Фока был устроен торжественный прием. В неформальной обстановке семья Фока придерживалась свободных греческих обычаев. Мужчины и женщины собирались для общения в парке и садах, окружающих поместье. Хотя позже, придерживаясь этикета, рассаживались за Пиршественные столы в разных палатах, по отдельности. Собралось много гостей. Дворец и парковая территория были освещены тысячью свечей. Огни сверкали, отражаясь в каплях фонтанов и драгоценных камнях, в украшениях присутствующих женщин. Да и многие из присутствующих мужчин не пренебрегали массивными кольцами на пальцах, золотыми цепями на груди и вышивкой жемчугами. Гости ходили кучками, общались. Повсюду стояли столики с прохладительными напитками, восточными сладостями и фруктами. Обслуживающие их слуги следили, чтобы бокалы гостей были наполнены. В портике играли музыканты.

Слышались приглушенные смешки и взрывы хохота.

– Говорят, в Андалузии сарацины построили фабрику для производства бумаги? – Спрашивал один.

– Шелк и кожа надежнее, а папирус дешевле, – отвечал другой. – Думаю, у бумаги нет будущего.

– Никифор! Расскажи, как ты проткнул эрманского рыцаря, – выкрикнул кто-то.

– Расскажи, расскажи! – раздались еще выкрики. Магистра обступили любопытные.

Никифор слегка смутился.

– Да ничего особенного. Во дворе у герцога я случайно наступил на ногу одному швабскому хлыщу. И он тут же вознамерился дать мне пощечину. – Да ну? И что же ты? – Загалдели слушатели.

– Мне показалось все это нелепым. Просто какой-то гибрид баронской спеси с Кодексом чести нарта.

– Да не про это. Что с пощечиной? Он ударил тебя? И ты стерпел это? Расскажи! Расскажи! – Стали уговаривать его со всех сторон.

– Я же сказал, что он только вознамерился… – Никифор посмотрел на затаивших дыхание слушателей. – Но не успел. Я сломал ему руку.

Дамы шумно выдохнули: – Ах! Ох! Следом за ними мужская половина загоготала и зашумела. – Но ты же с кем-то сражался! Неужели с тем, кому сломал руку? – Допытывался какой-то любопытный.

– Нет, того я больше не видел, небрежно, – с ленцой в голосе ответил Никифор. – Его товарищ прислал мне секунданта. Так сказать, вызвал меня на рыцарский поединок по всем их правилам.

– Ну и что? Тяжко тебе пришлось? Говорят, они одеваются в железо с ног до головы!

– Да нет. Ничего сложного, – махнул рукой Никифор. – Когда этот шут напялил на себя все свое железо, я заметил, что ему двигаться в нем было весьма затруднительно. – Никифор хитро сощурился и сделал паузу, давая слушателям подумать над этим. – И вот мы понеслись навстречу друг другу. А когда мы поравнялись, я слегка отклонил корпус, пропуская его копье мимо себя. Одновременно я привстал на стременах и ударил его копьем поверх щита. Мне даже не пришлось сильно бить. Он сам нанизался на него, как перепелка на шампур.