Александр Чаковский - Победа

— …Да, — сумрачно проговорил Трумэн, — наши великие дела мы не вправе ставить в зависимость от какой-то там Польши. Через два, самое большее через три дня я должен быть на «Августе». Как же нам закончить эту Конференцию, хотя бы формально, миром?

— Формально уступить в «польском вопросе», — ответил Бирнс. — А потом, как я уже говорил, купить эту страну, которая уже доказала, что может стать поводом для мировой войны.

— А вы можете, наконец, предложить что-нибудь конкретное? — вспылил Трумэн.

— Могу. Не без вашего согласия поляки завязали переговоры с нашими торговыми представителями. Они просят средства на восстановление страны, просят займы.

— Вы полагаете, что, предоставив им заем, мы тем самым заставим их согласиться отодвинуть границу к восточной Нейсе? — насмешливо спросил Трумэн.

— Нет, не полагаю. Пусть поляки забирают эту землю, тем более что они там уже фактически хозяева. Польша на века запомнила, кто разрушал ее. Теперь можно сделать так, что она запомнит и тех, кто поможет ей восстановиться.

— Если им и следует дать денег, — не очень-то охотно согласился Трумэн, — то ни долларом больше, чем они могут отдать. И точно в срок.

— Вот это было бы нашей крупной ошибкой, мистер президент! — назидательно произнес Бирнс.

— Так вы что, собираетесь подарить им эти деньги?! — воскликнул Трумэн.

— Ни в коем случае. Заем есть заем. Но не стоит ограничивать его сроками. Надо поставить Берута и Осубку у сейфа, набитого долларами, и сказать: «Берите, сколько хотите. А о сроках отдачи мы договоримся». Теперь представьте себе психологическое состояние того же Берута. За его спиной разрушенная, залитая кровью страна. В его сердце — мечта облегчить жизнь своим соотечественникам. В обычных условиях и даже с помощью Советского Союза, который еще сам кровоточит, восстановление Польши займет годы… может быть, десятки лет. А тут готовенькое золото! Бери его, сколько хочешь и делай, что тебе надо, не думая о сроках расплаты!

— Вы уверены, — сказал после некоторого раздумья Трумэн, — что Берут возьмет на себя такие финансовые обязательства, которые Польша не сумеет выполнить да, же в отдаленные годы? Он показался мне расчетливым малым. Таких блеском золота не ослепишь.

— Он будет ослеплен или, точнее сказать, соблазнен не долларами как таковыми, но возможностью без особых усилий улучшить материальную жизнь в своей стране.

— Боюсь, что он возьмет ровно столько, сколько сможет вернуть, — продолжал сомневаться Трумэн.

— Аппетит приходит во время еды.

— А если ему запретит Сталин?

— А вы полагаете, что он вступил в коммерческие переговоры с нами за спиной Сталина? Нет, это не похоже ни на Берута, ни на Сталина. Я думаю, что Сталин, сознавая, что не в силах материально помочь всем нуждающимся странам, вовсе не против их коммерческих связей с Западом. Конечно, в разумных, с его точки зрения, пределах.

— Вот видите, «в разумных»! А вы рассчитываете…

— Повторяю, сэр, аппетит приходит во время еды. Для себя лично такой ортодокс, как Берут, наверное, не возьмет ни доллара. Но когда за его спиной стоят с протянутыми руками тысячи, сотни тысяч голодных и бездомных поляков, он окажется не в силах пренебречь миллиардами долларов.

— Хорошо, — сказал Трумэн, — но если все же он не станет залезать в неоплатные долги, какая будет тогда полезная отдача для нас? Не забудьте, Джимми, эти коммунисты — люди особые. Во имя своих идей они готовы переносить любые трудности. Это доказала война.

— Мистер президент, сэр! — несколько напыщенно произнес Бирнс. — Когда вы строите планы будущего Америки, разве вы ограничиваете их только сроком собственной жизни? Разве вы не озабочены тем, чтобы оставить вашим преемникам мощные рычаги управления миром? Так вот, при Беруте наша бомба замедленного действия, может быть, и не взорвется. Но разве вы не допускаете, что его преемники окажутся куда менее аскетичными, куда менее осмотрительными, куда больше склонными верить в несбыточное — в возможность превратить свою страну в цветущий эдем без того, чтобы работать день и ночь? Даже если они не в силах будут рассчитаться со старыми долгами, это не остановит их от попыток взять новые. И мы опять им дадим. И другие западные страны дадут, как только станут на ноги. Мы им это посоветуем.

— А вы уверены, что в Польше не найдутся люди, которые раскусят ваш замысел и на кабальные сделки не пойдут?

— Я не пророк, — сердито ответил Бирнс, — однако не вижу иных путей проникновения в Польшу. И экономического и политического.