С Обрант - Школа корабелов

С легкой руки Путихова, учителя звали студентов «подголосками Гурьева». Воспитанники также пытались применить к ним эту кличку, но Саша Попов и другие ученики верхнего класса быстро отбили охоту к насмешкам над адъюнктами.

Михаил Аксенов, высокий, плечистый, был вспыльчив до того что терял в гневе рассудок. Он частенько порывался пристукнуть Путихова, когда пьяный титулярный советник начинал извергать потоки брани на профессора и его помощников. Спокойному, молчаливому Гроздову стоило больших трудов сдерживать своего друга.

С приходом Гурьева уроки словесности в верхнем классе прекратились. Андрей Андреевич Редкозубов преподавал теперь в двух нижних классах. С новыми учениками он не сблизился и часто заходил отвести душу к охтенцам.

В воскресные вечера Попов, Осьминин и Колодкин приходили к Редкозубову на дом. Для Андрея Андреевича это были чудесные вечера. Он шутил, смеялся и пел вместе с молодежью, рассказывал о себе, о пережитом им в годы царствования покойной императрицы.

Наташа угощала всех чаем. Она припасала ворох свежих кренделей и бубликов, и голодные юноши без стесненья уплетали их, а отец и дочь радовались аппетиту гостей.

Говорили обо всем: об успехах эскадры Ушакова на Средиземном море; о разрыве с Англией и походе сорока тысяч донских казаков в Индию для освобождения ее от британского владычества; о публичных лекциях в Академии наук. Наташа принимала живое участие в беседе, а когда речь заходила о литературе, метко и остро высмеивала модные французские романы.

Саша диву давался, сколько русских и иностранных книг она знает.

Отец и дочь представляли в лицах сцены из трагедий Шекспира, а иногда Наташа одна читала на память отрывки из сочинений Карамзина, Радищева или Державина. Монологи Дездемоны и бедной Лизы вызывали у слушателей непритворные слезы. Они не сводили восхищенных глаз с девушки и готовы были слушать ее без конца.

С Поповым Наташа говорила мало, избегала садиться рядом, смотреть ему в глаза. Замечая это, Саша думал, что она все еще не забыла грубых слов, сорвавшихся у него с языка при первом знакомстве, и старался сдерживать и не выдавать растущего влечения к Наташе. Но обоих волновало предчувствие, что не сегодня — завтра с ними случится что-то необыкновенное, обоим хотелось хоть ненадолго остаться вдвоем.

Однажды, когда Андрей Андреевич вышел проводить воспитанников, Саша вспомнил, что забыл в гостиной книгу. Он вернулся за ней. Увидев Попова, девушка радостно улыбнулась и вся потянулась ему навстречу.

Взволнованный ее улыбкой, Попов смущенно взял книгу, но не уходил.

— Побудьте еще немного у нас, — предложила Наташа. — Ведь в училище вам еще рано возвращаться.

Саша неловко переступал с ноги на ногу.

— Спасибо, но… Мне нужно идти…

Наташа вспыхнула. С обидой в голосе она сказала:

— Извините, я не подумала о том, что вы можете спешить еще куда-нибудь, помимо училища.

— Я не спешу, — торопливо начал Попов, — никуда не спешу, но, видите ли… Я думал, что и без того мы бессовестно долго у вас сидели и надоели вам.

— Нисколько. Напротив, отец и я всегда рады вам. Скажу больше, после ваших визитов у папы много дней бывает отличное настроение. А знаете, Саша, в чем я себя постоянно упрекаю? В том, что до сих пор не поблагодарила вас.

— За что? — удивился Попов.

— За ваше участие, за совет, за помощь… — Слова у Наташи срывались горячо, поспешно, точно она боялась, что Попов уйдет, не дослушав ее до конца. — Я не могу выразить, как бесконечно благодарна вам за счастье, которое вы вернули в наш дом.

— Стоит ли вспоминать о том, что было. По крайней мере, уж я-то меньше других причастен к перемене в Андрее Андреиче. Добились ее вы, а потом воспитанники верхнего класса. И пользу-то эта перемена принесла больше всего нам, его ученикам, всей школе. Разве не Андрей Андреич снял училище с мертвого якоря, разве не он выхлопотал для нас профессора математики?

От слов Попова на Наташу повеяло таким теплом, такой подкупающей искренностью и сам он показался ей таким мужественным и благородным, что она, боясь выдать переполнившее ее чувство симпатии, отошла к камину.

— Это ты о ком, Попов? Обо мне? — услышала она веселый возглас Андрея Андреевича, незаметно вошедшего в комнату. — А я и не знал, что выполнял обязанности боцмана. Стало быть, говоришь, снял училище с мертвого якоря? Интересно, что сказал бы Путихов, услышав это.

Редкозубов рассмеялся и дружественно потрепал Сашу по плечу.