С Обрант - Школа корабелов

Собутыльники смеялись. Путихов, хохотавший больше всех, одобрительно произнес.

— Ай да Спиридоныч! Уж ты бы заодно и чин статского советника запросил. Куда бы тебя определить? Читать и писать ты умеешь?

— Ладушки-складушки некогда учил, а ныне вовсе из памяти выветрились.

— Ладно, подумаем… Может, учеником тебя зачислю…

Снова раздался оглушительный хохот.

— Господа! — закричал вдруг Евлампий, привлекая всеобщее внимание. — У кого недоросли дома без дела ходят, милости прошу ко мне, в училище корабельной архитектуры.

Путихова мигом окружила толпа. Он едва успевал отвечать на многочисленные вопросы. Один за другим следовали тосты и здравицы в честь нового директора. Попойка продолжалась до поздней ночи.

В последующие два месяца титулярный советник развил кипучую деятельность: подбирал работных людей, закупал инвентарь, договаривался с купцами и подрядчиками, обзаводился хозяйством. Он торопил зодчего Камерона с перестройкой здания, конюшен и амбаров, хлопотал о переводе из Морского кадетского корпуса учителей, вербовал учеников.

Корпус выделил ему трех преподавателей, от которых давно хотел избавиться. Это были: мичман Семен Апацкий, поручик Константин Дубров и коллежский асессор Карл Дейч.

Апацкий, будучи воспитателем класса, запорол насмерть кадета, с трудом избежал суда и был рад переметнуться в училище корабельной архитектуры. Учитель английского языка Дубров одержим был страстью к картам. Он навязывал игру всем, кто попадался под руку: учителям, ученикам, дядькам и другим служилым людям. Под стать этим двум был и учитель арифметики немец Дейч. Косноязычие и невежество Карлуши, как его звали в корпусе, служили предметом постоянных насмешек кадетов. С четырьмя действиями арифметики он еще кое-как справлялся, а в дробях путался, как в дремучем лесу. Он попал в учителя по протекции одного знатного соотечественника и держался на службе только благодаря ему.

Как ни старался Путихов закончить всю подготовительную работу к намеченному сроку, все же он вынужден был доложить Катасанову, что открытие училища придется отложить на неопределенное время.

— Гляди, Евлампий Тихонович, не снести нам головы, коль повеление императора нарушим, — разволновался не на шутку Александр Семенович, представив себе гнев сумасбродного царя. — В лепешку разбейся, а училище в существо приведи. В чем у тебя загвоздка-то? Иль с домом не ладится?

— Про то беспокойства нет, ваше превосходительство. В дом хоть завтра въезжай. И для вас княжеские хоромы приготовлены. И хозяйство большое заведено…

— Да не тяни ты за душу, Христа ради, говори, — в чем расстройство?

— Не можно недорослей собрать, ваше превосходительство, ежели устава придерживаться.

— Вот те на! Сотни учеников в Питере не набрать?!

— Извольте сами в устав заглянуть, ваше превосходительство.

Путихов подал Катасанову устав училища и длинным черным ногтем подчеркнул три строчки. Александр Семенович поспешно достал очки и пробежал подчеркнутое:

«… детьми хороших дарований и остроты разума, честных родителей, находящихся на строении кораблей».

Генерал вопросительно посмотрел на Путихова.

— Мудришь, Евлампий; аль мало на верфях обремененных детишками честных людей?

— Беда в том, ваше превосходительство, что грамотных отроков у мужиков и ремесленников найти не можно.

— Навербовал же ты половину комплекта, постарайся найти и остальных. А устав — пустое дело. Мало ли чего начальство пишет! Был бы счет.

— В столь короткий срок мне не собрать потребного числа учеников. Один выход — детей от мастеровых силой забирать.

Катасанов отрицательно покачал головой.

— Нет ли другого выхода, Евлампий Тихонович? Не лежит у меня душа к тому, чтобы учеников силком в училище тащить.

— Как вам будет угодно, ваше превосходительство.

Вошел дежурный чиновник и выжидательно остановился на пороге. Генерал повернул к нему голову.

— Ваше превосходительство, тут к вам от адмирала Мордвинова пришли…

Писарь собрался еще что-то сказать, но Катасанов нетерпеливо бросил короткое: «Проси!»

Александр Семенович сел за стол. Путихов поднялся, намереваясь уйти, но генерал кивком головы приказал ему остаться.

К удивлению обоих, на пороге показались два мальчика. Озираясь по сторонам, они остановились неподалеку от двери.

— Так это вы от адмирала Мордвинова? — спросил Катасанов, с любопытством разглядывая загорелые лица ребят.